Развод с Драконом. Аптека Госпожи попаданки

Глава 10. Первые деньги ведьмы

Утро началось с гомона за окном. Стоило мне распахнуть двери лавки, как мимо пробежали две девчонки и хихикнули:

— Ведьма! Настоящая ведьма!

Я закатила глаза.

— Отлично, вот и бесплатная реклама пошла.

Слухи ползли быстрее тараканов по кухне. Одни боялись заходить в лавку, крестились и обходили стороной, другие наоборот тащили больных и раненых. За день ко мне успели заглянуть женщина с ожогом, мальчишка с занозой, а один мужик притащил козу с несварением желудка (спасибо, именно это мне было нужно).

Я ему говорила, что животных не лечу, но он продемонстрировал мне звонкие монеты. Эх, пришлось согласиться.

Деньги я люблю.

К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но самое странное случилось, когда дверь приоткрылась и вошел высокий мужчина в плаще. Лицо его было бледным, губы синими, а рука прижимала бок.

— Ты целительница? — спросил он глухим голосом.

— Ну, точно не пекарь, — буркнула я и заметила тёмное пятно на его одежде. Кровь.

Он рухнул прямо на лавку у стены.

— Отлично. Дальше по инструкции: ты теряешь сознание, а я теряю остатки нервов.

Я быстро срезала его плащ, и тут меня накрыло запахом - тяжелый, металлический, с привкусом гнили. Кровь впиталась в ткань, но сама рана выглядела хуже: глубокий разрез на боку, края почернели, словно их облизал огонь.

— Чудесненько, — пробормотала, — И отравление в комплекте. Может, еще демонов сверху приложить?

Фамильяр пискнул, юркнул на полку и уставился круглыми глазами:

Он уже наполовину в тени. Живым его удержать будет сложно.

— Спасибо за оптимизм, — буркнула я, но руки двигались четко.

Сначала промыть. Я нагрела воду, бросила туда зверобой, капнула спиртовой настойкой, которая по документам должна была стоять «на потом». Пахло так, что глаза слезились, но это даже к лучшему: если мужик без сознания, хоть не будет ругаться.

Я приложила тряпку к ране. Он дернулся, зашипел и приоткрыл глаза. Серые, мутные, с лихорадочным блеском.

— Жжет, — выдохнул он.

— А ты что хотел? Чтоб я колыбельную спела? Терпи, красавчик. Или помирай тихо, не мешай работать.

Я вычистила края, выдавила из раны черную жижу. Пахло мерзко, но, видимо, яд выходил. Мужчина стиснул зубы так, что я услышала хруст. На виске выступил пот.

— Как… зовут? — спросил он с усилием.

— А ты у меня на приеме или на свидании? — фыркнула я, но потом добавила: — Зови аптекаршей. Остальное неважно.

Он усмехнулся, губы дрогнули.

— Ты наглая. Нравится.

Я промолчала, завязывая на нем повязку. Сердце у него билось неровно, дыхание сбивалось, но он держался.

— Пить будешь? — Я поднесла кружку с отваром.

— Если ты меня не травишь, — прохрипел он.

— Нет, травлю я только соседских кур. Они наглее, чем ты.

Он сделал пару глотков и откинулся на лавку. Я прикрыла его плащом, который уже можно было смело выкинуть, и присела рядом, следя за дыханием.

Минут десять мы молчали. Только потрескивание печки да его хриплое дыхание. Потом он заговорил снова:

— Я не должен был сюда зайти. Но почему-то пришёл.

— Потому что ты истекаешь кровью, вот и пришел, — буркнула я.

— Нет… — он покачал головой. — Потому что ты другая. Не просто травница. Ты чувствуешь границу. Между светом и тенью.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего.

— Ага, конечно. И еще я умею угадывать карты на ощупь. Ты лучше лежи и молчи, пока живой.

Он закрыл глаза, но уголок губ приподнялся. И лежал. Долго. Настолько, что я успела перебрать травы, сварить новый отвар, а потом еще и проверить повязку.

К вечеру его лицо стало светлее. Он сел, откинув волосы назад. Взгляд стал чище, хотя усталость никуда не делась.

— Ты спасла мне жизнь, — повторил он.

— Запомни этот момент, — ответила я. — Вдруг придется напоминать.

Он достал из-за пояса мешочек и положил на стол. Монеты громко звякнули. Я чуть не подавилась воздухом.

— Это… за лечение, — сказал он. — Но считай и за молчание. Я был здесь, но меня не было.

Я нахмурилась.

— Отлично. Клиент-призрак. Дальше что? Сквозь стены уйдешь?

Он посмотрел прямо, и вдруг я поняла, что шутки кончились. Его глаза были холодными, как сталь.

— Дальше я исчезну. Но помни: мир не так прост, как кажется. Ты стоишь на линии огня.

Он поднялся, пошатнулся, но устоял. Взгляд его был слишком трезвым для раненого.

— Не верь никому. Даже тем, кто пьет с тобой чай за одним столом.

Он задержался еще минуту, словно проверяя, смогу ли я выдержать его взгляд, а потом действительно ушел. Тихо. Будто растворился в вечернем воздухе.

Я осталась с серебром и вопросами, на которые ответов не было.

Фамильяр шевельнулся у меня на плече.

Он не человек. Но и не враг тебе. Пока.

— Вот и прекрасно, — вздохнула. — В мою жизнь явно не хватает загадочных незнакомцев с ядом в боках.

Открыла мешочек и обомлела. Там были золотые монеты. Настоящие, звонкие, такие, от которых у меня руки задрожали.

Я насчитала пятнадцать штук. Да только на один золотой можно взять досок хороших.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — прошептала я.

Завязала мешочек и прижала к груди. Золото приятно звякнуло.

— Ладно. Зато теперь у меня есть деньги на доски.

Утром я уже стояла возле деревенского плотника.

— Доски нужны. Много. Самые крепкие.

Он покосился.

— А платить чем будешь?

Я улыбнулась и положила на стол пару золотых монет.

— Золотом. И вперед, пока я добрая.

Плотник загудел, как улей. Весть о том, что «ведьма» расплачивается золотом, разлетелась по деревне быстрее, чем слухи об ожоге соседа. Одни начали завидовать, другие заволновались, а я впервые почувствовала вкус настоящего успеха.

Правда, вместе с этим в голове вертелись слова странного мужчины: «Не верь никому».

И от этого золото в кармане звенело как-то тревожно.