Развод с Драконом. Аптека Госпожи попаданки

Глава 11. Новая лавка, старые подозрения

— Забавно, — сказал инквизитор, сидя на стуле, словно он здесь хозяин. — Вчера у вас было ни гроша, сегодня вы тащите доски и заказываете ремонт. Откуда деньги?

Я замерла с корзиной трав, прищурилась и сдержала желание кинуть в него пустым кувшином.

— А что, ты решил следить за мной, но не заметил, что у меня тут кровавый клиент валялся на лавке? — протянула я. — Серьезно? Это как-то не вяжется с образом «всевидящего ока».

Он нахмурился.

— В доме чужак?

— Был. Живой, кстати. И да, он расплатился. Не украла, не продала душу, не варила младенцев. Всего лишь вытащила человека с того света.

Инквизитор подался вперед.

— Что за человек?

— А вот это, прости, врачебная тайна. — Я с видом победителя пересыпала монеты из мешочка в ладонь и демонстративно их пересчитала. — Красиво звенят, да?

Он смотрел долго, так, будто хотел прожечь дыру во мне взглядом. Я выдержала, еще и улыбнулась. Пусть думает, что угодно.

Фамильяр лениво зевнул у меня на плече.

Он раздражен, но опасности пока нет. Скорее, любопытство.

— Вот и прекрасно, — пробормотала я. — Один любопытный в доме, это терпимо. Второй, уже много.

К вечеру у лавки собралось несколько мужчин. Староста привел плотника и двоих учеников.

— Ну что, кумушка, платить будешь? — словно кот, ухмыльнулся плотник, накручивая седой ус.

Он смотрел на меня с горящими глазами. Глазами, желающими заработать деньжат.

— Грабеж! — возмутилась, уперев руки в бока. — Я вчера вам платила за доски.

Плотник крякнул, а остальные заулыбались, переглядываясь. Староста хмыкнул и приблизился, поправляя свой мешковатый тулуп.

— А мы, девонька, за работу просим. Она, знаешь ли, тоже не бесплатная.

Плотник кивнул, убирая пальцы от многострадальных усов.

— Обворовывают честного аптекаря. Возмутительно, — недовольно бормочу, высыпая в ладонь три золотых. Именно столько потребовали с меня. — Вот. Честно заработанное. — протянула им монеты, ожидая их действий.

Плотник кивнул, проверил звон, пересчитал, потом передал старосте. Дед довольно хмыкнул:

— Ну, теперь можно.

Плотники разложили инструменты, но к моему удивлению топоры и молотки они так и не взяли. Вместо этого один из парней начертил мелом символ прямо у порога. Второй разложил по углам крохотные амулеты.

— Что, чинить будем заклинаниями? — пробормотала я. — А я-то думала, сейчас все по-старинке: с гвоздями и матюками.

Но стоило символу загореться мягким золотым светом, как воздух вокруг задрожал. Старые доски сами начали отрываться от гнилых стен и плавно подниматься в воздух. Они крутились, менялись местами, словно огромные шахматные фигуры, и вставали обратно - только уже ровные, гладкие, крепкие.

Крыша глухо грохнула, но не рухнула, а наоборот, перекосившиеся балки распрямились, и на них, одна за другой, легли новые доски.

Черепица взлетала вверх целыми пригоршнями и, щелкая, укладывалась в идеальный ряд.

Я смотрела, раскрыв рот.

— Так вот что значит «быстрая отделка»…

Стены будто сбрасывали старую кожу: серый налет, мох и трещины исчезали, обнажая ровный камень. Окна звякнули и в рамах появились свежие, прозрачные стекла. Дверь расправилась, на ней проступил узор печати, сияющий мягким светом.

Запах изменился тоже. Вместо сырости и плесени пахло свежей древесиной, смолой и чуть-чуть озоном, как после грозы.

Через несколько минут все стихло. Передо мной стояла не развалюха, а настоящая лавка: аккуратная, крепкая, будто только что сошла с чертежа.

Я обернулась к старосте.

— И все? Так просто?

— Просто, если есть золото, — ухмыльнулся он. — Магия магией, а платить всегда приходится по-честному.

Я кивнула, снова прижимая мешочек к себе. Он теперь был легкий, но внутри все равно звенело от ощущения, что это место наконец мое.

— Великолепно! — выдохнула я, рассматривая преобразившуюся лавку. — Съезжаю от деда.

Вечером я вошла в лавку уже как хозяйка. И пусть внутри пахло свежей стружкой, а пол скрипел новыми досками, для меня это был настоящий дворец.

Я расставила по полкам корзины с травами, аккуратно разложила корешки и пучки сушеных листьев. Горшочек с мятой встал на подоконник - пусть радует глаз. На столешницу поставила ступку и свою верную медную ложку.

— Ну вот, — пробормотала, упирая руки в бока, осматриваясь, — Аптека госпожи попаданки открыта.

Прием больных начинается завтра, очередь формируется у двери. Главное, чтобы очередь не дралась, а то я еще и хирургию открою.

Фамильяр, мой полосатый лемур с глазами-блюдцами, хмыкнул у меня в голове:

Ты думаешь, они сюда за травками будут ходить? Ага. Щас. За тобой будут.

— Вот только не начинай, — фыркнула. — Я сюда работать пришла, а не романы крутить.

Я уселась на лавку у окна, глядя, как загораются первые фонари на улице. Снаружи все ещё пахло пылью и навозом, а внутри у меня, свежестью, смолой и сушеными травами.

В груди стало спокойно. Даже как-то уютно.

Дом есть. Работа есть. Осталось только не умереть с голоду. Пустяки.

Я улыбнулась, погладила ладонью гладкую поверхность прилавка и поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствую себя чужой.

Я присела у окна и улыбнулась. Я начинаю новую жизнь. С лавкой, фамильяром и, черт возьми, личным инквизитором в придачу.

За окном кто-то кашлянул. Я вздрогнула и выглянула. На скамье сидел инквизитор, попивая горячий отвар.

— Я же говорил, буду наблюдать, — сказал спокойно.

Я застонала.

— Заходи уж. Погрейся. У меня есть травы от бессонницы. Купишь оптом?

Он чуть улыбнулся уголком губ. И это меня слегка напугало. Сумасшедший какой-то.