Развод с драконом, или как обрести крылья

Глава 7.

Придя в архив, захлопнула дверь с такой силой, что даже двери кабинетов вздрогнули. Прошлось эхо по сводчатым потолкам, взмыло вверх пыльное облако, и где-то в глубине помещения закашлялся какой-то пожилой архивный гоблин.

После повесила плащ на крючок. Он соскользнул и упал на пол, будто тоже был против этого дня. Я злобно подхватила его, повесила снова и бросила раздражённый взгляд в сторону высокого шкафа, на котором неровной стопкой лежали дела за прошлый год.

С тех пор как я вышла из кабинета Совета, меня трясло. Внутри глухо гудела обида, жгло унижение, и всё это мешалось с упрямым, тёмным желанием — доказать, что они ошибаются. Я — не пустышка. Не забытая тень из прошлого.

Свет из окна падал на длинный стол, где меня ждали папки, каталоги и карточки. Работа, которая обычно приносила странное, тихое умиротворение, сегодня злила. Бумаги не слушались. Пометки не совпадали. Штампы терялись, как назло.

— Замечательно, — буркнула, с усилием выдирая из картотеки нужную папку. — Просто прекрасно.

Я продолжала перебирать бумаги, раздражение с каждым листом только усиливалось. Пальцы дрожали от напряжения, сердце стучало слишком громко, как будто мешало сосредоточиться. Лист за листом — то выцветшие записи, то неразборчивые заметки, то просто чья-то халатность, которую теперь приходилось исправлять.

В какой-то момент, схватив реестр, я резко потянула его на себя — и тут что-то словно щёлкнуло в воздухе. Не громко, но ощутимо. Тонкий свист, трепет, как при внезапном порыве ветра в замкнутом пространстве — и со стола взлетели бумаги. Несколько листов приподняло, закрутило в воздухе, они вихрем закружились, хлопая по воздуху, и разлетелись в разные стороны.

Я застыла. Воздух в комнате был неподвижен — ни малейшего движения, ни намёка на сквозняк. Окно плотно закрыто, дверь — тоже. Но всё же что-то холодное, почти ощутимое, проскользнуло по коже. И я почувствовала, что это не ветер. Это исходило от меня. Изнутри.

Посмотрела на свои руки. Те были совершенно обычными. Тонкие пальцы, лёгкая бумажная пыль, чернильное пятнышко на костяшке большого пальца. Ничего особенного. Но внутри что-то будто продолжало вибрировать, словно где-то глубоко в груди, там, где обычно живёт злость, вдруг появилась струна — и её задели.

Я постояла немного, будто прислушиваясь к себе, затем медленно направилась по узкому коридору. В его конце, за чуть приоткрытой дверью, мягко светилась лампа в кабинете Архивариуса.

— Простите, — сказала, постучав. — Можно?

Он оторвал взгляд от книги и кивнул:

— Конечно. Что-то случилось?

— Не знаю, — сказала, подходя ближе. — Но, кажется… что да.

Я коротко рассказала, что произошло: как работала, как злилась, и как вдруг бумаги взлетели со стола. Архивариус слушал, не перебивая, только прищурился, когда я дошла до описания «вихря».

— Вы уверены, что не было сквозняка?

— Уверена. Всё было закрыто. И… я чувствовала, что это исходит от меня. Не знаю как объяснить, просто знала.

Он снял очки, потёр переносицу и произнёс, как будто сам себе:

— Значит, просыпается.

— Что просыпается?

— Сила, Алисия, — он посмотрел прямо мне в глаза. — Спящая, приглушённая, потерянная, изменённая. И, похоже, начала понемногу просыпаться.

Я ошарашенно смотрела на него, потом прошептала:

— Но… я пыталась чувствовать её всё это время. Внутри — ничего. Просто тишина.

— Иногда тишина — обманчива. Видимо, вам нужно не чувствовать, а действовать. Что именно вы делали в тот момент?

— Работала с каталогом. И злилась.

— Значит, вы были раздражены? — переспросил мужчина, глядя на меня поверх очков.

— Да, — кивнула, — очень. Я не злилась так уже давно. Просто… эти документы, ещё этот совет — это как будто под кожу лезет.

— Ага. — Он отложил перо, встал и прошёлся по комнате. — В большинстве случаев именно сильные чувства становятся катализатором. Гнев — один из самых первичных источников.

— Что теперь? Я должна повторить это? Или тренироваться?

— Давайте сначала попробуем повторить, — спокойно ответил Архивариус. — Не напрягайтесь. Просто сосредоточьтесь на той злости. Постарайтесь вспомнить то чувство, то напряжение. И попробуйте направить его на что-то конкретное, например, на листок бумаги.

Я попыталась. Сначала просто мысленно. Потом чуть сильнее. Но ничего не происходило.

— Простите, — выдохнула я. — Не работает.

— Это нормально. Ваши силы словно дрожжи в старом тесте. Их нужно будить не спешкой, а терпением. У вас было что-то похожее на вспышку. И это дало нам главное — подтверждение, что магия есть. Остальное — дело времени.

Он замолчал, а потом добавил, чуть мягче:

— И ещё — не бойтесь чувствовать. Особенно тогда, когда хочется казаться спокойной. Иногда настоящая сила рождается именно из боли. Или ярости. Или одиночества.

Когда я вернулась в архив, в комнате всё ещё витал лёгкий запах пыли. Подойдя к столу, осторожно провела пальцами по рассыпавшимся бумагам — те больше не шевелились, лежали ровно, будто ничего не произошло.