Развод с драконом, или как обрести крылья

Глава 18.

На полке над моим столом кто-то оставил чашку с недопитым чаем — забытым, как вчерашний сон. Запах жасмина застоялся в воздухе, смешавшись с прелым ароматом старых книг. Я поставила сумку, и чуть притормозила, ловя себя на странном ощущении.

— Доброе утро, — пробурчал Архивариус, даже не взглянув в мою сторону.

— Доброе, — отозвалась я, усаживаясь за свой стол.

Пальцы автоматически потянулись к стопке инвентарных списков, но сознание упрямо соскальзывало с букв. Где-то в глубине груди вибрировала тонкая, почти неслышимая дрожь. Я пыталась заглушить её привычными делами — перекладыванием бумаг, сверкой названий, подсчётом полок. Но мысли вновь и вновь возвращались к Академии, к тому, что может случиться.

Посрели дня произошёл курьёз, который выбил меня из тревожного ожидания. Одна из книг — «Каталог редких крыльев», внезапно сорвалась с полки и, зависнув в воздухе, неторопливо поплыла по залу. Я сначала подумала, что показалось, но книга, словно мохнатая бабочка, увернулась от моей руки и грациозно взмыла под потолок.

— Вернись немедленно! — прошипела я, вытягиваясь на цыпочки и пытаясь ее поймать. — Ты не птица, ты всего лишь бумага!

Я схватила указку, надеясь сбить её, но та изогнулась в воздухе и, словно насмехаясь, описала грациозную петлю.

Мимо, как назло, проходил Архивариус.

— Алисия, ты играешь в догонялки? — спросил он, бросив взгляд на парящую книгу.

— Это не я, это она! — ответила, указывая пальцем. — Видимо, почувствовала вдохновение. Или свободу.

— Или весну, — усмехнулся он. — Хотя весна давно прошла. Проверь защиту. Возможно, активировалась старая сигнальная матрица. Или… — он прищурился, — кто-то её разбудил. Слишком долгие прикосновения иногда делают книги капризными.

— Или просто кто-то не любит, когда её читают, — добавила я, наконец поймав книгу на лету, и прижимая её к груди, будто пойманную кошку. Обложка немного дрожала, как от негодования.

Вернувшись к полке, усадила каталог обратно на место и строго прошептала:
— Все хватит летать. Будешь себя хорошо вести, получишь закладку с золотым краем.

Книга будто фыркнула.

Поздно вечером Кира металась по прихожей, уже в третий раз задавая один и тот же вопрос:

— Вам точно не нужна моя помощь?

Я затянула пояс плаща, поправила капюшон и подняла взгляд.

— Нет. Ты же знаешь, если нас заметят, тебе будет только хуже. Ты не студентка Академии, Это слишком опасно.

— Но я могу хотя бы…

— Просто жди. Если не вернёмся, действуй по плану.

Она сжала губы, не сказав больше ни слова, но взгляд её был упрямым. Я знала, что она всё равно останется где-то поблизости, прячась в тенях, проверяя часы и сдерживая желание вмешаться.

Я открыла дверь и вышла на улицу. Луар появился спустя минуту, словно вырос из сумерек. Его шаги были почти бесшумны, как и всё в нём. Мы почти не говорили. Ни к чему слова, когда в груди грохочет барабаном предчувствие.

Академия раскинулась на холме, как дворец из снов — острые шпили, колоннады, балконы, резные арки, огромные окна. На фасаде виднелся герб с крылом дракона, сжатым в когтистой лапе. Я остановилась, глядя вверх, сердце сжалось.

— Всего месяц прошёл, а кажется, будто сто лет не была здесь, — вздохнула, вглядываясь в знакомые силуэты башен.

— Главное, что ты помнишь, где у неё слабые места, — отозвался Луар с лёгкой усмешкой.

Мы обошли центральный вход, где дежурили маги-наблюдатели, и пробрались вдоль стены, по знакомому закутку, который когда-то был удобным местом для побега с лекций. Маленькая дверь в заднем крыле всё ещё существовала. Она заросла плющом, поржавела, но не исчезла.

Я потянулась к ручке, когда сзади раздались шаги. Едва слышные, но чёткие — в этой тишине каждый звук казался слишком громким. Мы с Луаром обернулись почти одновременно. Сердце дернулось — слишком рано для стражей, слишком поздно для прохожих.

Из тени деревьев показалась Кира.

— Конечно, — выдохнула я, прикрыв глаза. — Конечно, это ты.

— Не смогла остаться дома, — призналась она, подойдя ближе и стягивая с головы тёмный шарф. — Я просто... хотела убедиться, что вы дошли.

Луар склонил голову чуть набок и с лёгкой улыбкой заметил:

— Ты подкрадываешься тише мышки. Или...тише кошки, которая считает себя мышкой.

Подруга дернулась, то ли от неожиданной шутки, то ли от того, что её приняли спокойно, без упрёков.

— Я волнуюсь. И если честно, боюсь за вас.

— Мы тоже, — спокойно ответил Луар. — Но ты должна остаться за пределами. Ты знаешь, как действовать, если что-то пойдёт не так?

Она кивнула.

— Я не войду, — пообещала. — Просто останусь неподалёку. Вон в тех кустах.

Бросив последний взгляд на нас, исчезла в темноте.

Мы вновь остались вдвоём перед старой дверью. Я нащупала в шершавой кладке крошечную, едва заметную щель. Легкое нажатие, осторожный сдвиг, поворот, и в тишине прозвучал знакомый щелчок замка. За дверью разверзлась полутьма, пропитанная сухим ароматом старой пыли.

Мы шли по коридорам почти на ощупь. Луар вёл меня, улавливая каждую вспышку сигнала, проверяя ловушки. Хранилище было в западном крыле, под библиотекой, куда обычные студенты никогда не спускались.

Подойдя к массивной двери, он достал из кармана тонкий кристалл и вложил его в углубление. Стены затрепетали, словно от ветра. Печати начали таять одна за другой — языки света ползли по камню, исчезали, оставляя после себя лишь лёгкий озноб.

— Осталось две, — шепнул он.