Развод с драконом, или как обрести крылья

Глава 29.

— Все-таки это не очень хорошая идея? — Кира в который раз шагнула передо мной, перегородив дорогу, словно хрупкая преграда между нами и безумием.

Мы стояли у здания Совета. Башни уходили в небо, отливая серым камнем, окна горели ровным жёлтым светом, словно глаза, следящие за нами. Над ними нависала огненная трещина, прорезающая тучи.

— Согласна, — честно ответила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Но выбора у нас нет. Если мы сейчас не пойдём, то так и не узнаем правду.

Кира прикусила губу и посмотрела на Луара, будто ища у него поддержки, мольба в её глазах была почти осязаемой.

— Скажи ей ты! Это слишком опасно. Если вас поймают, они сотрут ваши жизни из истории, как стирают ошибку с пергамента!

— Опасно, — подтвердил он. — Я понимаю твой страх, чувствую его каждой клеткой. Но посмотри на неё. — Он кивнул в мою сторону. — Алисия и так уже живёт в лабиринте из полуправды. Каждый день для неё — это попытка сложить рассыпающуюся мозаику, в которой не хватает самых важных фрагментов. Она будет вечно мучиться догадками. И это медленное угасание, эта пытка неизвестностью — разве она менее опасна, чем один отчаянный рывок в темноту, который может дать ей ответы?

Его слова повисли в воздухе, густые и звучные. Кира замерла, её протестующий порыв схлынул, уступив место тяжёлому размышлению. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела не просто страх за подругу, а болезненное понимание:

— Ладно! Черт с вами, упрямцы! Но если стража… если услышу хоть малейший шум, крик, лязг оружия — я подам знак. Ударю в колокол у старой кузницы. Это будет вашим предупреждением. Бежать. Поняли? Бежать, не оглядываясь.

Я шагнула к ней, крепко обняла, вдыхая знакомый запах лаванды.

— Спасибо. За всё.

Она не ответила, только вздохнула, коротко и прерывисто, и отошла в сторону, растворяясь в сумерках, как тень.

Луар кивнул мне, и мы двинулись к тёмной арке. Тайный вход находился в стене, заросшей плющом, который казался чёрным в темноте. На первый взгляд — просто старая кладка, испещрённая трещинами времени. Но Луар присел, сдул пыль с одного неприметного камня и провёл ладонью по его шероховатой поверхности. Я увидела, как проступили тончайшие серебристые линии, словно сеть живой паутины, тянущуюся по швам между камнями, мерцающую тусклым, зловещим светом.

— Охранная ткань, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения. — Древняя магия. Старше, чем половина стражи Совета, вместе взятой.

Он вынул из-за пазухи крошечный мешочек из замши, высыпал на ладонь горсть искрящейся, похожей на алмазную крошку, пыли и осторожно рассыпал её по поверхности камня. Там, где падали крупинки, сеть вспыхивала и проявлялась полностью: сложные круги, спирали, замысловатые узоры, напоминавшие то ли звёздные карты, то ли схемы древних машин.

— Красиво, — невольно выдохнула я, завороженная этим зрелищем.

— Смертельно красиво, — безжалостно поправил он и щёлкнул пальцами. Пыль взвилась в воздух короткой искрящейся вспышкой, и серебристые линии дрогнули, разошлись, словно паук сам спешно свернул свою ловушку, уступая дорогу.

Камень с глухим скрежетом сдвинулся внутрь. За ним открылся узкий, тёмный проход, пахнущий сыростью, пылью и чем-то ещё — металлическим, электрическим запахом самой магии.

Мы вошли, и камень так же медленно задвинулся за нашими спинами, отрезая путь назад.

Старые коридоры Совета дышали древностью. Воздух был спёртым и густым. Камень под ногами был гладким, как отшлифованный тысячами шагов, но не дружественных, а украдкой пробирающихся, как мы. В стенах на равном расстоянии друг от друга мерцали вмурованные кристаллы, но свет их был глухим, призрачным, будто не желающим освещать дорогу нарушителям.

Каждый наш шаг, каждый поворот отдавался эхом в груди, гулким и тревожным. Несколько раз мне казалось, что мы идём по кругу, что вот эти три царапины на камне я уже видела, что этот поворот должен вести налево, а не направо.

— Здесь лабиринт? — спросила я шёпотом, который поглотила давящая тишина.

— Нет, хуже, — так же тихо ответил Луар, его глаза метались, считывая невидимые метки. — Здесь пространство само играет против нас. Оно живое. Оно подчиняется воле Совета и искажает путь для чужаков.

Он снова бросил на пол перед собой щепотку того же порошка, и воздух впереди дрогнул, заколебался, как вода в озере. И сквозь эту дрожь проступил другой коридор, прямой и низкий, которого секунду назад не было.

Я шла следом, стараясь не отставать, чувствуя, как холодный пот скатывается по спине.

— А если пыль закончится? — не удержалась я.

— Тогда будем гадать наугад, — коротко и мрачно ответил он, и я не рискнула больше спрашивать, экономя его концентрацию.

Наконец мы вышли в огромный, подавляющий своим масштабом зал. Высокие, теряющиеся в темноте потолки поддерживали массивные колонны. Повсюду рядами стояли витрины из тёмного дерева и стекла, массивные шкафы с бесчисленными ящиками, окованные металлом сундуки, и от каждого из них веяло дремлющей силой. Казалось, стоит прикоснуться — и они заговорят, закричат, обожгут воспоминаниями, которых ты никогда не имел.

— Запретное хранилище, — тихо, почти благоговейно сказал Луар. — Мы дошли.