Развод с Драконом. Новая жизнь

Глава 1

— Виновна! — голос судьи резанул по натянутым до предела нервам.

Тяжёлый, спёртый воздух давил на плечи и, казалось, я тону в гуле осуждающих шепотков, доносящихся со всех сторон. Полукруглая площадь была забита до отказа. Именно этого он и хотел.

Мой муж.

Мой любимый.

Мой истинный.

Позорное зрелище, срежиссированное холодной рукой, чтобы мое унижение стало достоянием каждого зеваки в этом проклятом городе.

Он стоял напротив, на другом конце судилища. Высокий, несокрушимый. Чёрные как смоль волосы падали на высокий лоб, а суровые, жёсткие черты лица казались вылепленными из камня.

Но всё это меркло перед его глазами. Два тёмных, обжигающих угля, впившихся в меня взглядом, который не спрашивал, а утверждал. Не судил, а уже вынес приговор. Задолго до того, как судья вообще открыл рот.

Мир сузился до этого пространства между нами, до гула крови в ушах и жара его взгляда на моей коже.

— Виновна, и развод вступает в силу немедленно, — пророкотал судья, ставя жирную точку.

“Виновна” — пронеслось в мозгу, который за эту неделю превратился в склизкий студень. — “Виновна в том, что не смогла родить дракону наследника. Воистину, худшего преступления в этом мире не сыскать”.

Жалкий сарказм, конечно. Но в мире, где превыше всего ценится мощь рода, это был смертный приговор. Драконы чтут силу. Силу рода, силу имени, силу будущего. Она — это неразрывная цепь наследия.

А я? Я оказалась бракованным звеном. Ржавым и бесполезным.

Вышла замуж за дракона — будь добра соответствовать. Их законы высечены не на пергаменте, а в самой их жгучей крови. И главный закон гласит: “Всё, что не делает род сильнее, должно быть уничтожено”.

Слабость, сострадание… бесплодие.

Всё это — мусор, который нужно вымести, чтобы не мешал сиять величию дома.

Я тоже мусор. Теперь уже.

— Командующий Дариан Легард, остались ли у вас вопросы?

— Нет, — лязгнул металл его голоса. Голоса моего мужа. Уже бывшего.

“У меня есть! Есть вопросы!” — вопило всё внутри. — “Провалитесь вы все в Пекло!”

Хотелось кричать до хрипоты, биться о стены, вцепиться пальцами в собственные волосы и рвать их, рвать...

Но меня никто не спросил.

Чего собственно хочу я? А хочу я лишь одного — проснуться. Понять, что вся эта кошмарная неделя — лишь дурной, липкий сон. Чтобы всё стало, как прежде.

Повинуясь слепому, животному инстинкту, я подняла руку. Там, где прежде вилась изящная руновязь, которой я так гордилась, теперь багровел уродливый, рваный шрам. Моя метка истинности.

Выжжена.

Стёрта.

Уничтожена.

Даже сейчас страшно вспомнить тот день. День, с которого всё и началось.

Летний сад, утопающий в полуденном зное. Тяжёлые, пахнущие мёдом и солнцем розы.

Я гуляла. Касалась бархатных лепестков, слушала, как поют птица, а потом… Потом воздух сгустился. Точно невидимая рука плеснула в мир расплавленного стекла.

Жужжание насекомых утонуло в вязкой тишине, ароматы цветов стали приторными, удушающими. Голову сдавил ледяной обруч, и мир поплыл, теряя краски и чёткость.

Мне стало плохо. Не просто дурно — это было глубинное, нутряное ощущение неправильности, словно всё моё существо восстало против само́й себя.

Я хотела позвать на помощь, но из горла вырвался лишь тихий, сухой кашель.

И тут запястье левой руки пронзила боль.

Не просто боль — ослепительная, испепеляющая агония. Словно клеймо из раскалённого добела металла впилось в мою плоть, выпаривая кровь, сжигая сухожилия, добираясь до самой кости.

Я увидела, как тонкая, изящная вязь вспыхнула и почернела.

Запахло палёным… моей собственной кожей.

Крик застрял в лёгких. Перед глазами полыхнуло багровым, и последнее, что я почувствовала — это как земля с безразличной жёсткостью ударила меня в висок.

Не знаю, сколько я пролежала в беспамятстве — мгновение или вечность.

Возвращение было медленным, мучительным.

Сначала вернулся запах — острая нота раздавленной под щекой мяты и сырой земли. Затем — ощущение липкой влаги в волосах и ноющей боли во всём теле.

Я с трудом разлепила веки. Безжалостно-яркое солнце заслонял силуэт. Силуэт человека.

Дариан.

Моё сердце совершило отчаянный, болезненный кульбит.

Он здесь! Он нашёл меня! Сейчас мой дракон подхватит меня на руки, прижмёт к своей могучей груди, и весь этот кошмар закончится.

Я ждала, что он бросится ко мне.

Но Дариан не двинулся с места. Его лицо было каменной, непроницаемой маской. Ни один мускул не дрогнул. Ни тени беспокойства, ни проблеска сочувствия. Только суровая, ледяная сосредоточенность, которую я видела лишь однажды — на военном совете, когда Дариан отдавал приказ о полномасштабном наступлении.

Он застыл всего в нескольких шагах — высокая, несокрушимая фигура, ледяной монумент. И тупо смотрел, как я мучаюсь.

— Все кончено, Вивиен, — холодно процедил он. — Наша связь… Видимо, она была ошибкой.

— Великий Дракон не ошибается, — едва слышно выдохнула я, сама не понимая, сорвались ли эти слова с губ или так и остались беззвучным криком в сознании.

— Ты слаба. И жалка, — проговорил он. — Тебе не место в доме Легард.

В тот миг в цветущем саду умерла не только наша любовь. Умерла я сама. Осталась лишь пустая, звенящая оболочка.

Великий Дрaкон не просто просчитался на мой счёт — он зло посмеялся надо мной. Ибо бог, которому молятся драконы, был ещё безжалостней своих созданий.

Меня выдернул из оцепенения змеиный шёпот, волной прокатившийся по залу

“Стыд-то какой…”

“Немыслимо…”

“Уж не подделала ли эта девка метку истинности?”

Зал потонул в гуле голосов, жалящих, как рой ос.

По коже, там, где раньше горели руны, пробежал ледяной ожог. Словно на живую рану сыпанули соль и битое стекло.

Я в отчаянии метнула взгляд на Дариана.

Скажи им!

Кричала я безмолвно.