Развод с драконом. Приют изгнанных жён

Глава 9

Я испуганно прижимаю кошелёк к груди, широко распахнув глаза и глупо похлопав ими.

Не ожидала я в такой ситуации оказаться ну никак. Вся собранность резко будто испаряется, а хозяйка лавки внезапно начинает осматривать помещение за мной.

— Повезло тебе, деточка, что в лавке нет никого, — наконец выдыхает женщина и, подняв золотую и серебряную монету протягивает мне их обратно. — Никогда не бери с собой золото! Все золотые монеты прячь подальше, чтобы никто вообще не знал об их существовании. Основную часть серебряных монет нужно носить на теле, чем ближе, тем лучше и тоже, чтобы никто не видел. Спрятать в складках платья или повесить на шею. И никогда не следует ходить с таким вот дорогим мужским кошельком. Нужно что-то попроще. Дамское. И вот там можешь хранить всю медь, что у тебя есть и на всякий случай кинуть две-три серебрушки, но даже когда достаёшь деньги, лучше их не показывать!

Я впитываю информацию, словно губка, в голове у меня прорисовывается ясная картина.

— Скажите, неужели так сильно ценится золото? — неуверенно уточняю я.

— Конечно! В одной серебряной сто меди, а в одной золотой сто серебра!

Если вся покупка у меня выходит на двадцать медных, то сколько же всего можно приобрести на одну золотую… А у меня их не одна в кошельке, а целых три!

— Сейчас, погоди, — вдруг суетится женщина и ныряет в кладовую, а затем выносит мне холщёвую сумку, похожую на шоппер, только такой, средневековый, и длинный кожаный шнур.

— В сумке есть скромный кошелёк, это моя старая сумка. А то выглядите вы леди, может, и как простая девушка в этом платье, а вот кошелёк вас выдает. Мы его спрячем. А медяки да несколько серебрушек в сумке оставим.

Выбрав почти все медные монеты и несколько серебряных я перекладываю их в простенький тряпичный кошелёк со шнурочком вместо застёжки, а кожаный кошелёк бывшего мужа прячу в складках платья, привязав туго шнур.

— Спасибо вам, — искренне благодарю женщину. — Так сколько с меня будет?

— Двадцать медяков за всё, — уверенно повторяет хозяйка лавки и я отсчитываю двадцать три медные монеты.

— За помощь и сумку, — улыбаюсь я, видя, как глаза хозяйки магазинчика округляются от изумления. — Возможно, вы помогли мне сохранить целое состояние, — чуть смеюсь я, а внутри всё сжимается от страха. Такая сумма при мне. И что мне с ней делать… — Скажите ещё, а есть ли в этом городе банк?

— Вы имеете в виду золотохранилище? — уточняет она и дождавшись, когда кивну активно мотает головой. — Что вы! Такие только в трёх центральных городах бывают и прибыть туда можно впервые только лично. Это потом можно будет через конторы в городах поменьше их пополнять. Помню, муж мой, в трёх часах езды своё жалование ездил откладывать.

— Спасибо вам, — ещё раз киваю я, теперь, кажется, зная, где можно подробнее разузнать информацию.

В голову закрадывается неприятная мысль, как только я оказываюсь на улице.

Джозетта точно знает о том, что в моём кошельке есть золотые монеты. И неизвестно ещё, какие именно она вытащила прежде чем передать его мне. Нужно будет сегодня всё сесть и посчитать, может пойму, какую сумму мой уже бывший муж предоставил на содержание своей дорогой жены.

С тяжелыми мыслями захожу в ближайшую лавку, от которой исходит приятный аромат свежей выпечки и рот тут же заполняется слюной, а мысли из тяжелых внезапно становятся лёгкими и начинают витать вокруг румяных пышек, разнообразного печенья и кексиков с разной начинкой.

Вздыхаю, сожалея, что здесь нет кофе на вынос и всё это сейчас никак не получится нормально попробовать, сидя за столиком на красивой веранде, увитой цветами, но я всё-таки решаю поинтересоваться у хозяина лавки, что лучше взять для большого количества незнакомых дам.

Высокий сухопарый мужчина, чьё лицо избороздили морщинки, задумывается лишь на миг.

— Вам для чаепития в приюте? — понимающе уточняет он и, увидев мой утвердительный кивок, задумчиво произносит. — Давно никто ко мне не заходил, всё покупают печенье у Сизы на другой стороне городка.

— Уж пахнет очень у вас приятно, — расплываюсь я в улыбке, но имя запоминаю на всякий случай.

— Я бы посоветовал взять рассыпчатое печенье, оно стоит не очень дорого и не имеет начинки. Или воздушные кексы без начинки.

— Я возьму и то и то. Видели бы вы этих бледных женщин, словно и не кормят их вовсе.

— Как же не видеть, — вздыхает он. — Жаль бедняжек, да только пока сами не захотят, никто их оттуда и не выкупит.

— Что вы имеете в виду? — удивлённо хлопаю глазами.

— А вы не знали? Если женщину из приюта решит кто-то взять замуж, то за неё нужно заплатить десять золотых и тогда она станет свободной. Пять золотых уйдёт приюту за содержание, а пять её мужу и освободит его от обязательства платить её расходы.

— Откуда вы это знаете? Неужели есть кто-то там, кого вы бы забрать хотели?

— Дочь у меня там, — вздыхает мужчина. — Замуж её не возьмут ещё раз, бесплодна она. А у меня сердце обливается от того, что я даже забрать её не могу. Сгинет ведь…

— Скажите, а как её зовут? Может для неё передать что-то нужно? — внезапно проникаюсь тёплыми чувствами к горю этого мужчины.