Развод с драконом. Приют изгнанных жён

Глава 10

Чаепитие, служившее для меня лишь прикрытием для вылазки в город, все-таки приходится проводить. Но я решаю для себя, что мне и это на руку. Пусть Джозетта думает, будто я смирилась и пляшу под ее дудку.

Я расставляю вазочки с выпечкой на больших длинных столах. Рассыпчатое печенье и кексы выглядят изумительно, а пахнут так, что у меня рот моментально наполняется слюной.

Завариваю чай для всех обитательниц приюта. И словно по команде, что всё готово, мои сёстры по несчастью начинают заполнять столовую.

Кто-то смотрит надменно, оценивающе, видимо, мысленно прикидывая сколько я потратила денег и не сэкономила ли на столь важном мероприятии. Кто-то дружелюбно и открыто, радуясь хоть какому-то разнообразию. Но на большинстве лиц скука и смирение, они словно тени своей прежней жизни, когда они были еще жёнами драконов.

– Как чудесно, что вы справились, леди Камелия! – пропевает словно птица Джозетта, – Девушки, дорогие, давайте поблагодарим нашу сестру за её щедрость и дружелюбие.

Мне хочется фыркнуть и закатить глаза, и я все силы трачу на то, чтоб не сделать этого, в то время как по залу прокатывается неясный гул из, состоящий из “спасибо”, и “ах, как мило”, кто-то даже хлопает в ладоши.

Но я не смотрю на них, я ищу глазами Аниту, дочь булочника. Почти сразу вижу ее. Она, столкнувшись со мной взглядом, робко улыбается. Мне кажется, что она еще моложе меня, худенькая, в очень простом платье, она выглядит уставшей и изможденной. К счастью, места по обе стороны от нее пустуют и я решительно направляюсь к ней.

Она не поднимает глаз от тарелки, когда я сажусь рядом, и на секунду я почти боюсь, что она сейчас расплачется.

– Это откуда? – спрашивает тихонько она, не поворачивая головы, будто боится верить своим глазам.

– Из пекарни на городской площади, от вашего отца, если я не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – робко, едва слышно произносит девушка и на душе у меня сразу становится легче от осознания, что я правильно угадала. – Он что-то говорил?

– О, да! – Отвечая я, тепло улыбаясь ей, будто моя улыбка в силах ее хоть немного согреть, – Он сказал, что вы лучшая дочь на свете, и он будет рад, если у вас в приюте появится подруга.

– Спасибо! – шепчет она, – я очень по нему скучаю.

– Анита, а это место всегда было таким? – спрашиваю её я.

– Сколько я здесь живу, всегда, – отвечает она без раздумий, – мы все тут сами делаем. И вроде бы справляемся, но сырость и холод – это беда, которую нам не победить.

– Почему никто не чинит?

Она едва усмехается:

— А кому мы нужны? Тут только один старый печник на весь город. И тот говорит: «Пока трубы греют хоть как-то, ничего чинить не стану. Работающее чинить – только портить!».

– Но можно же… попросить?

– Нам запрещено. Всё должно идти через Джозетту.

Ухх! До чего она меня начинает бесить эта Джозетта, просто местный божок какой-то! Установила власть, да только во вред ей пользуется, нет чтоб отопление чинить, они чаепития устраивают.

Если отопление слабое и сырость, вот и болеют несчастные обитательницы приюта.

И что с этим делать, я пока ума не приложу.

Но на следующий день меня ждет новое испытание. Неожиданное и неприятное. Визит моей сестрицы Амелии. В отличие от маменьки, она не брезгует зайти внутрь приюта, но, судя по всему, лишь для того, чтобы убедиться, что слухи не врут, и тут действительно ужасно.

– Добрый день, моя дорогая! – заявляет она с порога. – Рада видеть свою любимую сестричку?

Мысленно благодарю её, что мне пришлось ломать голову, кто это вообще такая. Хотя некоторое сходство с маменькой имеется.

– Ох, какие у вас тут запахи! – жалуется она, жеманно морща носик, – бедные изгнанницы, сложно наверно выживать в таких условиях?

При этом она, конечно, выглядит так, словно пришла на бальный зал, а не в приют для несчастных женщин.
Дорогой дорожный плащ, нарядные туфельки со сверкающими пряжками, неуместно пышное платье. Волосы уложены идеальными волнами, а глаза полны торжества.

– Сестрёнка… – голос её капает мёдом, но я чувствую жало. – Ты отлично выглядишь. Тебе даже идёт этот печальный серый и простое платье.

Я смотрю на неё спокойно, хоть она и скоро лопнет от ощущения превосходства.
И даже мое молчание не может прекратить ее поток болтовни:

– Думаю, ты должна быть рада за меня, у меня теперь лучшие в королевстве платья. Артур приказал отдать твою спальню мне. Я собираюсь сделать в ней грандиозную перестановку, обтянуть все шелками…

Перебиваю ее стрекотание, с трудом вспоминаю имя, как её маменька называла – Амалия? Амелия? Наугад спрашиваю:

– Амелия, дорогая, а не подскажешь ли, ты уже замужем?

Она сразу замолкает, сверкает глазами и поджимает губы. Зацепило все-таки.

– Что за глупость, Камелия? – произносит она недовольно, – быть невестой герцога уже невероятно почётно! И я, в отличие от тебя, эти почести не посрамлю!

– Значит, всё еще не жена, – уточняю я с самым невинным видом.