Развод с драконом. Приют изгнанных жён

Глава 12

Хорошо всё-таки, что Анита согласилась меня проводить, одна бы я дорогу к котельной никогда не нашла.

Сначала мы идем по обычному коридору, потом ныряем в неприметную дверь, которая к тому прикрыта потрепанным гобеленом. За ней открывается другой коридор: темный и сырой, словно мы в каком-то заброшенном здании, а не “приличном учреждении для знатных леди”

С каждым шагом во мне все больше поднимается злость: как можно держать несчастных женщин в таких условиях и делать вид, что это благородное дело?

Анита идёт на полшага впереди, оборачивается и вздрагивает от каждого звука, словно боится, что нас кто-то увидит.

– Здесь почти никто не ходит, – поясняет она, указывая на дверь в углу, – Только Гильом. Он... он не любит гостей.

– Мы будем очень вежливы, – улыбаюсь я в ответ, – и убедительны.

Котельная встречает нас запахами угля, едкого дыма и влажности. В самой середине установлена огромная печь, от неё идет слабое тепло, едва ощутимое, такое же жалкое и неправдоподобное, как и попытки приюта выглядеть приличным местом.

У массивной двери печки на низком стульчике сидит седой мужчина. Он поднимает глаза на нас, привлеченный стуком двери, закрывшейся за нами с громким хлопком, на его лице мелькает раздражённое удивление.

– Чего вам? – произносит он недовольно, – сюда леди не ходят.

– И вам добрый день! – отвечаю я, проигнорировав его замечание. – Меня зовут Камелия Грейхем.

Он хмыкает, бурчит под нос, но нам с Анитой прекрасно слышно каждое слово:

– Вот еще не хватало герцогской жены под ногами!

– Уже почти бывшей, – поправляю его спокойно, – но я не за тем сюда шла, чтоб мой статус обсуждать. Кто мой почти уже бывший муж совсем сейчас не важно!

Гильом щурится, с любопытством разглядывая меня, будто решая, сразу меня выгнать или дать шанс пару слов сказать, все-таки такой настойчивости не каждый день увидишь.

Я делаю вид, что не замечаю его раздумий или недовольства и подхожу ближе к печке, разглядывая её.

– Она вроде бы не такая и старая, чтоб плохо гнать воздух, – говорю я ему, словно оцениваю машину перед покупкой. – Почему же тогда в комнатах холодно.

– А это не ваше дело, уважаемая леди Грей-как-вас-там? Грейхем!

– Вот теперь как раз моё! – восклицаю я горячо, – в моей комнате плесень на стене, и без нормального прогрева ее не вывести. Надо высушить хорошенько…

Одна бровь старика медно ползёт вверх.

– Откуда вам известно?

– В местах похуже бывала! – в этот момент в моей памяти всплывают мокрые стены бабушкиной дачи после паводка.

У старика глаза на лоб лезут, да только мне все равно. Главное – своего добиться, а уж потом “приличия” – те, что не позволяют дамам разбираться в том, как бороться с плесенью.

– Здание нужно протопить посильней, несколько дней, чтоб стены просохли и тогда лечение даст толк.

Гильом фыркает, но я успеваю, что в его взгляде успевает мелькнуть тень уважения:

– Умная что ли? – спрашивает он хоть и невежливо, но беззлобно.

– Да! – отвечаю не тая, подмигиваю ему, – Но это опять же не по сути. Главный вопрос вот в чём: можете ли вы топить сильнее?

С него мигом слетает вся легкость, что вдруг образовалась между нами. Он резко мотает головой.

– Э, нет! Я себе не враг! Приказ Джозетты – экономить уголь! Зима длинная. Если сделаю по-другому, она меня точно выгонит!

Вместо ответа я достаю маленький свой мешочек и вынимаю оттуда серебряную монету. От золотой старика мог бы хватить удар. Серебро тихо звякает, когда я кладу монету на угол стола, стоящего неподалеку от печки.

Гильом замирает.

– Это на неделю, – Говорю мягко, – Если прогреете сильнее до наступления холодов.

Он смотрит на монету неверящим взглядом, словно давно такого не видел, затем переводит взгляд на меня.

– Ваша светлость хочет, чтоб я нарушил приказ?

– Я хочу избавиться от плесени! Хочу, чтобы в приюте женщины не болели и не умирали. А вы просто делайте свою работу. Тут на уголь хватит на неделю точно. А может и побольше.

Старик цокает языком, качает головой, но взгляд его меняется.

– Еще будет? – спрашивает наконец решившись.

– Будет, – обещаю я. – Но небольшими частями, так, чтобы вы не спешили тратить, а я не осталась без защиты.

Гильом вдруг хрипло смеётся:

– Хитрая ты!

– Опыт! – равнодушно пожимаю я плечами.

Он хватает монету двумя руками, вертит ее, пробует на зуб и просматривает на свет, словно боится, что сейчас она исчезнет.

– Ладно! Будет тебе прогрев! – соглашается наконец.

Анита, стоявшая в дверях, и про которую мы почти забыли в пылу наших переговоров, потрясенно ахает. Она похоже никогда не слышала, что кто-то может просто так договориться со старым Гильомом.