Развод с генералом драконов. Нелюбимая жена

Глава 4

Я шла по узкому тёмному коридору. Воздух здесь был затхлый, но сыростью не пахло.

Положила руку на шероховатую каменную щербатую стену и считала шаги. Потом повернула направо и ещё столько шагов вверх, потом влево.

Может быть, мне и должно было быть страшно идти на ощупь по тайному ходу в другой ситуации, но сейчас я была просто опустошена и раздавлена.

У меня остался только один близкий мне человек в этом мире.

Я сама не заметила, как дошла в полной темноте. Я была человеком со способностями, но ночного зрения, как у драконов, не имела, как и острого слуха. В этом я была скорее обычной.

Приложила руку к каменной стене, к последней преграде, к личным покоям императора.

Нажала нужную комбинацию камней, и та с тихим скрипом открылась, впуская меня в саму спальню.

Время было позднее. И я надеялась, что не помешаю.

В спальне никого не было, кровать заправлена. Я прошла по роскошно обставленной спальне в синих тонах в сторону гостиной, прислушалась. И не услышала голосов.

А когда толкнула дверь, нашла Эрэйнa сидящим в кресле, сжимающим бокал и смотрящим на огонь.

Он обернулся, стоило мне сделать шаг в его сторону. Император тотчас поднялся, оставил бокал на столике. Я сбросила с себя капюшон, и меня прорвало.

Слёзы покатились из глаз. В груди заныло с новой силой.

— Эрэйн… — всё, что я смогла выдавить из себя.

— Аннабель!

Император оказался рядом и сжал мои плечи, вглядываясь в моё лицо.

— Боги… девочка? И ты… ты настоящая…

А потом он усадил меня на диван. Снял плащ и отбросил его в сторону. Сжал мои плечи и обеспокоенно посмотрел на меня.

Я закрыла лицо руками и снова разрыдалась, не находя сил рассказать ему. Меня трясло.

А он притянул меня к себе и просто крепко обнял.

— Тш-ш-ш! Я всё знаю.

А потом, пока я утыкалась лицом ему в грудь, он стал тихо говорить и гладить меня по голове.

— Я говорил тебе, предлагал тебе… может быть, стоит сначала построить карьеру, Аннабель. Ты так талантлива. Ты моё чудо. Твоя особенность могла помочь. Кроме того, тебе и самой это пошло бы на пользу.

— Я так хотела семью, Эрэйн… — глухо шептала я. — Я так хотела тепла… не хотела быть одинокой. Рей ведь мой истинный.

— И я ни в чём тебя не виню, Бель. Мы все хотим тепла, заботы, любви. Особенно те, у кого не было родителей… нормального детства. Мне искренне жаль.

Эрэйн перетянул меня к себе на колени, стал укачивать, а я плакала… как когда-то давно, в детстве, рыдала на его груди, захлёбываясь и не умея остановиться.

— Он… забрал… детей… — слова вырывались хрипами, кусками, как будто я их выталкивала из себя. — Он забрал моих… мальчиков. И он никогда меня не любил… все эти десять лет были просто иллюзией. Он… он считал меня сумасшедшей, глупой, твоей любовницей. Он изменил мне. Он был с другой.

Я изливала душу, а Эрэйн… он только гладил меня по волосам и укачивал, как маленького ребёнка.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Бель?

Он поднял моё заплаканное лицо за щёки, стал вытирать мокрые дорожки слёз большими пальцами.

Я посмотрела на Эрэйна и вдруг тоже коснулась его лица, погладила по щекам, по линии скулы.

— Ты так вырос… — и снова заплакала.

— Бель, ты моё лесное чудовище, — он последнее прошептал с теплотой. А я даже коротко рассмеялась. — Мы все выросли, — он выдохнул, чуть прижал меня к себе крепче. — Ну, скажи мне… что я должен сделать, чтобы ты больше не плакала? Убить своего лучшего генерала?

Я снова с надрывом рассмеялась, но это был смех боли и отчаяния, когда смеёшься не потому, что смешно, а потому, что иначе закричишь.

— Нет. Конечно же, нет. Я никогда не пойду на то, чтобы мои дети остались без отца.

Я отвернулась. Слезла с его колен, села рядом, обняла себя за плечи и сама стала раскачиваться вперёд-назад.

А Эрэйн гладил меня по рыжим волосам… медленно, терпеливо.

— Как же давно я не видел тебя настоящую… — тихо сказал он. — Ты так красива в своём истинном облике… в своей сути.

Я шмыгнула носом.

— Рейгарду никогда не нравились рыжие. Он всегда предпочитал блондинок с кукольной внешностью и голубыми глазами.

Сказала и почувствовала, как эти слова режут.

— Ты слишком растворилась в своём муже, — в его голосе императора было не осуждение, а горечь. — Ты отдала ему своё сердце. Так и не обретя себя, растворилась в семье.

Я резко подняла взгляд.

— А ты бы не хотел, чтобы твоя возлюбленная отдавала всю себя тебе? — спросила я. — Не хотел бы… быть для неё всем?

Он криво, почти без радости усмехнулся.

— Хотел, — и помолчал. — Но я смотрю на тебя и понимаю… так делать нельзя, Бель. Ты загнала себя. Нужно было быть настоящей, и тогда бы, возможно, Рейгард почувствовал связь, а потом бы это позволило рассмотреть тебя настоящую, узнать, какая ты внутри.