Развод с генералом драконов. Нелюбимая жена

Глава 12

— Анна Вуд, — Гроссман встал так, чтобы перекрыть мне обзор.

Я сделал непроизвольный шаг в сторону.

Не мог оторвать взгляда от фигуры, закованной в узкие замшевые штаны, высокие сапоги на тяжёлой подошве, куртку, под которой ясно угадывалась осиная талия.

Высокая. Изящная. И слишком вкусно пахнущая.

И снова Гроссман заслонил мне вид на… некую Анну Вуд.

Я, наконец, вернул всё внимание мужчине. Тот протягивал мне руку, в которой была кожаная папка, запечатанная имперской печатью.

Я принял её, ответив на твёрдое рукопожатие имперского эмиссара.

— С какой целью прибыли на границу? — строго произнёс я.

— Анна Вуд. Травница. Но подчиняется только прямым приказам императора. Мы с Вильямом её охрана.

Я нахмурился. Травница, которую охраняют двое приближённых воинов императора?

Здесь что-то было нечисто.

Я заложил руки за спину и открыто посмотрел Гроссману в глаза.

— Травнице нужен лук?

— В лесу бывает опасно, — не моргнув глазом, ответил эмиссар.

— Какого рода задания она будет выполнять на границе?

Гроссман юлил. Он это знал. И знал, что я вижу его насквозь.

— Мы подчиняемся только императору и отчитываемся тоже только перед ним. Если Его Величество счёл нужным сообщить тебе, генерал, о цели нашего пребывания на границе, всё будет в этих письмах.

Я понял: не найду там ни черта.

— Не мешайтесь мне.

— Конечно. Даже не думали. Единственное — Анне нужно выделить дом в поселении, в безопасном месте. Находиться там она будет по необходимости.

— Хорошо.

Я ещё раз посмотрел в её сторону и развернулся, чтобы уйти. Хотя дракон внутри не желал лишаться этого запаха. Меня тянуло подойти к женщине, встать ближе, вдохнуть глубже.

Три часа я занимался тем, чем всегда: перераспределял запасы. Никогда не мог позволить себе отдать это другим. И только за полночь сел, чтобы разобраться с императорскими приказами.

И первое, что я увидел, разорвав сургуч на кожаной папке, — была бумага о разводе.

Я взял её в руки.

И именно в этот момент в шатёр вошла Беатрис.

Её глаза блеснули беспокойством, а потом радостью. Она преодолела разделяющее нас пространство, обошла мой стол и заглянула в бумаги.

— Это… То, о чём я думаю?! — она не смогла сдержать восторг.

Пробежала пальцем по строкам о разводе. Я всё ещё не выпускал бумагу из рук.

Мой билет на свободу был у меня.

Признаться, я до последнего сомневался, что Его Величество одобрит прошение.

— О боги, Рей! Это же… это же значит, что мы можем пожениться! — она бросилась мне на шею. Залезла на колени.

Я вдохнул запах её волос. Пахло антисептиками и настойки. Не самый приятный аромат для дракона.

Я отстранил Беатрис, мягко, но решительно, ссадил её с колен. Убрал бумагу о разводе обратно в папку и откинулся на спинку стула.

Было странно. Эта бумага не принесла радости.

Казалось бы, вот он — билет в жизнь, где я сам выбираю женщину.

Но что-то было не так.

Смазано. Пусто.

Я потёр переносицу. Видимо, просто усталость.

Зато Беатрис радовалась за нас обоих.

— Ты не рад?

— Я просто устал. И… разве ты не должна заниматься перебором лекарственных средств?

Улыбка пропала с её лица.

— Этим занимается младший персонал.

— Но ведь руководить должны целители высшей категории, — нахмурился я.

Беатрис снова улыбнулась. И снова устроилась у меня на коленях, обняла за шею, провела кончиками пальцев по коже.

— Но ведь даже высшим целителям положен отдых.

Её слова мне не понравились.

Я никогда не позволял себе подобного. И своим людям тоже. Мне ли не знать, как резко всё может измениться. Сейчас спокойно, а через мгновение демоны пойдут в наступление. А под рукой нет оружия, не готовы лекарские наборы и бинты до сих пор на складе, а не в шатре.

— Отдых будет тогда, когда будет выполнена вся работа. И ты сейчас должна быть со всеми целителями.

— Ты строг со мной, — она поджала губы.

— Я строг со всеми. И прежде всего с собой, — я дал понять, что разговор окончен. — И мои приказы должны выполняться сразу. Независимо от того, что нас с тобой связывает. Поблажек не будет, Беатрис.

— Ты никогда таким не был, Рей… — она медленно соскользнула с моих колен. Я продолжал сидеть, откинувшись на спинку кресла. — Ты сейчас даже никогда не улыбаешься. Всё время хмурый и мрачный.

— Спокойное время давно прошло. И мы изменились. Ты сама это говорила.