Развод с принцем (не) помеха любви

Глава 9

Ночь вновь выдалась напряжённой, ворох впечатлений за день навалился, перерастая в кошмары. Они терзали меня до самого утра, пока я не открыла глаза с рассветом. Тело ломило, а в висках стучала кровь. Горло драло, будто накануне ужин состоял из битого стекла, а не жареного ягнёнка с картофелем. Застонав, с трудом поднялась повыше.

Простуда. Я узнала её сразу, ведь всегда имела плохой иммунитет. Видимо, новое тело тоже не привыкло к сквознякам, вот и подарило мне ОРВИ местного разлива. Оставалось надеяться, что здесь нет каких-то особенностей у болячек. Всё же не стоило снимать туфли в библиотеке.

За окном виднелся рассвет, заливающий небеса золотым светом. Лучи проникали в спальню, скользя по простенькому ковру, и подбирались к кровати. Мои слезящиеся глаза норовили закрыться, а нарастающий дискомфорт лишь усиливал желание проваляться весь день под тёплым одеялом. Только вот я не могла поддаться этой прихоти, даже несмотря на своё состояние.

Поборов слабость, сползла на пол и тут же надела тапочки. Холод лизал ступни, расползаясь по полу и забираясь вверх по моему телу. Поёжившись, обхватила себя руками за плечи. Нельзя расслабляться, ведь уже сейчас сквозь толстые стены проникал шум из коридоров. Гул нарастал, давая понять — подготовка на финальной стадии. Кем бы ни был гость, он явится сегодня-завтра. И меня терзали вполне реальные опасения, что прибывший мне не понравится.

Пока расхаживалась, стараясь прийти в относительно нормальное самочувствие, пришла Ливи. Горничная скользнула через тихо открывшуюся дверь, впуская с собой шум остальных слуг, и тут же прикрыла за собой. Похоже, она думала, что я всё ещё сплю, ведь, заметив мою фигуру у окна, аж вздрогнула.

— Ваше Высочество, я думала, вы ещё спите, — совладав с удивлением, произнесла горничная. Девушка явно была гораздо сообразительнее своей напарницы, ведь хорошо скрывала своё отношение к моей скромной персоне. — Вскоре подадут завтрак, вы хотите спуститься в столовую или остаться у себя?

— Пожалуй, здесь. Снаружи слишком шумно, — спокойно ответила я и уточнила: — К слову, почему?

— Распоряжение Его Высочества, принца Алеандра, — осторожно ответила служанка, направляясь к платяному шкафу. — Он ожидает… гостью.

— Значит, сегодня приезжает Лауренти? — холодно спросила я, поняв, что все мои опасения подтвердились.

— Я не знаю имени, Ваше Высочество, — нервно сказала Ливи, выдавая с головой свою ложь.

Сжав кулаки, я с трудом подавила вспыхнувшую внутри злость. Она распирала меня, хотела вырваться наружу и устроить катастрофу. Испортить всё то, что приготовили к приезду этой гадины. Она не заслуживала всего происходящего просто потому, что оказалась более находчивой.

Будь этот кобель хоть каплю ласковее к настоящей Катрин и подари он ей немного тепла и участия, всё сложилось бы по-другому, и ребёнка носила бы именно моя предшественница. Несправедливо. Жестоко, невероятно жестоко приводить любовницу в дом, где всё ещё живёт жена. Это подобно плевку в душу, последний бросок грязью в уходящую спину.

Мне пришлось потрудиться, дабы служанка не увидела моей ярости. Лишь после её ухода я позволила себе схватить статуэтку с книжной полки. Безвкусная серебряная волчица холодила руку. Сжав её, я заскрипела зубами. Хотелось разбить что-нибудь, выплеснуть скопившиеся эмоции и нанести вред этой отвратительной обстановке. Мои пальцы всё сильнее сжимались, волчица в руках беззвучно выла на невидимую луну, подняв лапу.

Зарычав от собственной беспомощности, ведь, по сути, я не могла ничего сделать в сложившихся обстоятельствах, я бросила статуэтку на кровать. Та мягко упала, сверкая в лучах солнца. Я же сползла вниз, садясь на корточки.

— Терпи, Катя, — пробормотала себе под нос, чувствуя, как ногти норовят впиться в ладони до крови. — Терпи, ведь только так можно вырваться с достоинством.

Завтракала, не чувствуя вкуса. Казалось, внутри всё перегорело, отсекая чувства и ощущения. Покончив с пресной кашей и чаем, хмуро отставила поднос от себя. Обведя взглядом парадную комнату, поняла, что не выдержу целый день в четырёх стенах. Скверное самочувствие притупилось, на время отступая и давая мне передышку. Горло всё ещё саднило, но чай помог ему получить ласковое тепло.

Ливи услужливо забрала пустую посуду, пряча взгляд и стараясь прикинуться мышкой. Мне нравилась то, что и она усвоила урок, который получила Обри. Я уверена, что слухи о спятившей от горя бесполезной жене разнеслись по всему дворцу. Теперь каждая собака знала, что я перестала следовать привычному порядку вещей. Оно и к лучшему, мне оставалось продержаться пару дней, и я упорхну искать новый смысл жизни.

— Красную дорожку расстелют? — внезапно спросила я притихшую горничную, которая уже собиралась выйти из комнаты.

— Прошу прощения? — удивлённо переспросила Ливи, застывая на месте и приподнимая брови.

— Ну перед Лаурентией, когда она прибудет во дворец? — с насмешкой уточнила я, складывая руки в замке под подбородком и опираясь локтями о столик.

— Само собой, — кивнула девушка и без задней мысли добавила: — И бал проведут, дабы официально познакомить её со знатью.

— Как интересно… — протянула я, щуря глаза. — А говорила, что не знаешь имени… Ливи-Ливи, врать своей принцессе грешно.

Поднос со звоном рухнул. Тарелки разлетелись на мелкие осколки, устилая пол сверкающим ковром. Служанка упала на колени, прямиком на остатки фарфора, и залепетала бессвязный бред. Она не обращала внимания на боль, продолжая стоять на осколках и умоляя простить.