Развод. Сломленные. Исцеление (не)возможно

*4*

Даже если бы мой муж так не сказал, разве смогла бы я испортить праздник своему арсланчику, своему львенку Эмину? Моя нежность, моя опора, моя любовь. Иногда смотрю на него и сердце сжимается: что было бы, если бы его в моей жизни не было?

Разом все теряет смысл.

А с ним рядом все выдержу, все мне по силам.

Конечно, в честь его дня рождения я встаю еще раньше, даже до рассвета. Тихонько вытаскиваю из шкафа сюрприз – легкий свитер приглушенного оливкого цвета. Помню, примерно такого цвета рубашку они купили с Сайидом в торговом центре, когда вместе ездили в город. Мой мальчик носил ее с такой любовью, сам аккуратно вешал на плечики, надевал только на праздники, в гости.

Мой свитер не менее красивый. Мне по крайней мере так кажется. Цвет напоминает притихшую в свете заката листву. А вязаные узоры, струящиеся по груди, похожи на древние загадочные руины. Мой мальчик любит приключения! Эмин обожает преодолевать трудности – весь в отца. Поэтому я и выбрала этот узор – не только красивый, но и отражающий характер моего ребенка.

Конечно, будет еще много подарков! Сайид сказал, что главный подарок это его забота, так что даже не знаю, что приготовил для сына.

А я с самого утра на кухне.

Все должно быть на высоте. Мясо – тающим на губах, тесто – мягким, воздушным. В ауле не так популярны современные сладости, кексы, пирожные, но так как я жуткая сладкоежка, эгоистично их пеку – пусть дети радуются! Да и Эмин их любит, хотя при отце старается не есть. Для Сайида это – «бабская еда – глупая, бесполезная, портящая фигуру и характер».

Солнце уже припекает. Хотя на часах еще только девять. Почти половина дел уже сделано. Сначала встает Сайид – в последнее время он возвращается поздно и на выходных отсыпается. Еще примерно через час просыпается и именинник.

– Сыночек! – бегу к нему.

Эмин трет глаза кулачком, вспоминает, какой сегодня день, улыбается:

– Уже так вкусно пахнет! Спасибо, мамочка!

– Специально для тебя связала свитер, смотри, Эмин, какой он красивый! И ты у нас такой красивый и отважный! Смотри, он твоего любимого цвета! Умойся, расчешись и примеришь, хорошо?

Мой мальчик прижимается, обнимает. Он еще теплый и сонный, пахнет невероятно вкусно.

– Желаю тебе здоровья, мой арсланчик, желаю счастья, чтобы дорога, по которой ты идешь, была прямая и светлая. Люблю, люблю тебя, мой львенок.

Вдоволь наобнимавшись, Эмин поднимает глаза на папу. Он знает, чувствует, что главный подарок, конечно, еще будет. Мы традиционно по праздникам с самого утра старались радовать сына. Но Эмин и я немного в растерянности. В руках у Сайида ничего нет.

– Хочешь знать, какой подарок еще тебя ждет, сын?

– Аха! – Эмин не знает, что это будет, но глаза уже восторженно горят.

Сайид довольно улыбается. Вытаскивает из кармана телефон и что-то показывает Эмину:

– Сегодня вечером он будет твоим...

Я вижу, как глаза Эмина распахиваются, а потом радостный визг заполняет комнату. Он просто бросается в объятия отца и тот – что очень редко бывает – кружит его по комнате. Нечаянное движение локтя Сайида – и свитер уже лежит на полу. Приглушенный оливковый цвет теряется на фоне ковра. Мериносовая шерсть, только вчера снятая со спиц, словно плачет – ни Сайид, ни Эмин не замечают, что прохаживаются по нежным узорам ногами.

***

Друзья, завтра узнаем, какому такому подарку так обрадовался Эмин, что мамин свитер потерял всякую ценность. А может, у вас уже есть предположения?

***

Друзья, если вам нравятся истории с кавказским колоритом, можете обратить внимание на другую мою книгу.

Бывшие, там, где ты – боль

https://litnet.com/shrt/44j8

Они встретились через шесть лет. Но разделяло их не время, а бескрайняя боль, которую они друг другу причинили.

Сначала она познала его любовь – обжигающе-прекрасную, бесконечно- нежную. Потом сполна испила чашу его презрения и гнева, что оставляли след и на теле, и на душе. Он отведал яд предательства и женского коварства. Выжили ли они? Внешне да. Но через шесть лет в их сердцах до сих пор горит пламя любви и ненависти, и есть только два пути: уничтожить друг друга либо встать на путь прощения и борьбы за свою любовь