Развод. Сломленные. Исцеление (не)возможно

*5*

– Ма-а-ам, а ты знала, что папа подарит мне настоящего коня и не сказала. Ты хотела сделать сюрприз?

Эмин радостный. Он горит в предвкушении встречи со своим подарком, которого уже успел назвать Буяном.

– Знала и держалась, чтобы не рассказать, да, мама?

Мою руки, они в масле и муке, и неопределенно киваю головой. Эмин это трактует как согласие и бросается обнимать меня.

Но нет, я не знала.

Сайид не посчитал нужным ставить меня в известность, что исполняет главную мечту нашего мальчика. И вроде радуюсь… Только ангелочек – тот самый, который возле сердечка, грустно вздыхает. Даже тоскливо укоряет, что ли… Он просит обратить внимание: мой мальчик, мой Эмин даже не предполагает, что папа мог не сказать мне об этом.

Надо бы подумать об этом всем в другой раз, потому что резко все начинает валиться из рук. Чуть не роняю поднос с кексиками, которые чуть позднее собираюсь украсить сливочным кремом и ягодами. Обжигаю руки, когда обжариваю на масле злоакаш. Дотягиваюсь до любимой большой тарелки с ручной росписью, чтобы переложить сладкий хворост туда, как она с грохотом падает на пол. По привычке оборачиваюсь на голос Сайида: он тоже услышал звук разбитой керамики. Нет, не ругается, не говорит в шутку что-то обидное – и то хлеб, потому что в последнее время нередко бывало и такое.

Эмин правильно задал вопрос. Стоит задуматься, в какой момент это стало для меня нормой, когда я начала позволять вытирать об себя ноги? А именно это происходит. Не понимала, не видела, не хотела видеть.

А сейчас пришлось посмотреть правде в глаза. Мне не понравилось.

Теряюсь от того, что Сайид непривычно добродушный:

– Ты из-за разбитой тарелки так расстроилась, жена? Брось, пусть будет к счастью. Пусть принесет счастливые изменения в нашу семью!

Не хочу ничего отвечать. Слишком много всего растоптано в это праздничное утро. И я имею ввиду не только связанный мной свитер, не только разбитую тарелку.

– Эмин, сыночек, иди в свою комнату. Там, наверное, куча сообщений-поздравлений пришло. Близкие ждут твоего ответа. – Отправляю Эмина к себе, решаю спросить Сайида:

– Муж, скажи, пожалуйста, что происходит?

Я думала, а может, даже надеялась, что Сайид сейчас посмотрит на меня как на глупышку, а затем улыбнется и скажет, что все в порядке. Но читаю в его взгляде и жестах другое: сомнения, подозрения, что я раскрыла что-то постыдное, что нельзя было видеть.

Мой муж быстро берет себя в руки:

– Что ты имеешь ввиду, жена? Праздник в нашей семье сегодня, ровно десять лет назад ты подарила мне замечательного сына – вот что у нас происходит.

Не хочу отступать. Мне и так было тяжело начинать разговор, поэтому уточняю:

– Я имею ввиду жеребенка, которого ты показал Эмину на телефоне. Это же не просто жеребенок, а потомственная скаковая лошадь? И когда полгода назад Эмин просил о таком подарке, ты твердо сказал, что не раньше четырнадцатилетия. Что изменилось?

Тень раздражения на мгновение портит красивые черты лица мужа, но он быстро берет себя в руки. Он обнимает меня! Крепко, почти искренне!

– Думаю, могу позволить себе побаловать самых близких людей.

От его слов становится тепло. Его дыхание касается моего уха. Это так редко случается, что невольно льну к нему, так стыдно, так приятно. Мое тело и сердце соскучились по ласкам мужа. Неловко признаваться, но мне очень не хватает его крепких объятий, его поцелуев в нашей спальной комнате. В последний год любовь мужа стала будто механической, что ли. Он перестал заботиться о моем комфорте, а нелепые попытки попросить чуть больше ласки пресекались холодным: «Ты – жена и мать нашего сына, Ясмин, а не женщина непотребного поведения».

Не хочу выныривать из теплых объятий. Они словно горы на горизонте, чье величие внушает трепет и покой одновременно. В ауле не принято показывать чувства, здесь больше ценятся поступки и верность вековым традициям. Но сегодня день рождение Эмина! Поэтому стыдливо смотрю в глаза мужу и шепчу:

– Я люблю тебя, муж. Я люблю тебя, Сайид.

Сайид прикладывает указательный палец к моим губам, то ли напоминая, что слова сейчас лишние, то ли то, что они ему не нужны:

– Тчч, жена. Стой здесь. Хотел подарить позднее. Но сейчас такой подходяще прекрасный момент, что не могу удержаться.

Сайид уходит вглубь комнаты. А я не могу сдержать улыбку: муж приготовил и мне подарок! Неужели моя тревожность действительно появилась из-за безделья? Неужели ангелочек в моей груди ошибся? Мой Аллах, пусть бы я ошибалась! Пусть со дня рождения Эмина начнется новый счастливый отчет нашей семейной жизни!

______________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с яркой историей из нашего литмоба "Любовь горца"

Яна Мосар

После развода. Лучше одной

https://litnet.com/shrt/HDWH

– Суд постановил, что наши доли в этой квартире равны, – бросает теперь уже бывший муж, выходя из здания суда, – я остаюсь в ней жить.
– А мне что прикажешь делать?
– Гостиная свободна. Живи там.
– Выкупи у меня мою долю и живи один. Зачем нам мешать друг другу?
– А ты мне не мешаешь, – пожимает плечами. – И кто вообще такая, чтобы я тебе платил что-то? Теперь ты мне даже не жена.
– А ничего, что я не хочу с тобой жить.
– Я тоже много чего не хочу, но делаю же. Мне нравится эта квартира. Разменивать ничего я не хочу, поэтому про досрочное погашение и не заикайся. Я буду и дальше закрывать свой долг по ипотеке. И да, машину, кстати, заметь, я тебе оставил. Не люблю красный. Так что жду половину ее стоимости на свою на карту.
Гад.
– А ничего, что это моя машина, кредит за которую, я сама и выплачиваю?
После развода я осталась с половиной квартиры. Бывший муж живет там, как ни в чём не бывало, разменивать ипотечную квартиру не хочет, съезжать не собирается. По документам — мы равны. По факту — я на улице, потому что жить с ним не хочу.
Именно в этот момент в моей жизни появляется он — властный, хамоватый кавказец, владелец сети ресторанов и человек, который привык, чтобы всё было по его правилам. Ему нужен бухгалтер, а мне кто-то кто поставит мужа на место.