Развод. Сломленные. Исцеление (не)возможно

-8-

– Я никуда не пойду.

Стараюсь говорить твердо, уверенно, достаточно громко, безо всяких истерик. Это на грани моих сил. Слишком больно, чтобы хранить спокойствие. Слишком больно даже для того, чтобы сделать вид, что я спокойна.

Голос дрожит, звенит, срывается, будто кто-то разорвал жемчужное ожерелье, и бусинки-слова по одному прыгают на пол, катятся в разные стороны.

– Ясмин!

Суровый окрик заставляет замереть жемчужные бусинки и как будто бы даже задрожать. А потом их будто бы берут в ладони – почти бережно, почти заботливо:

– Ясмин, дочка, нет ничего страшного в том, чтобы не быть единственной женой. Главное при этом, чтобы муж не обделял вниманием ни одну из вас. Я уверена: мой сын справедливый мужчина, не пойдет вопреки воле Аллаха, не будет гневить Всевышнего, даря подарки и свое внимание только молодой жене.

Как же больно! Я в глазах у всех – не первая жена, а старая. Так получается?

– Вы же сами пришли второй женой! Неужели ваше сердце не помнит ту боль, что пронизывает душу, когда твой муж только бросает взгляд на другую женщину?

– Так не на чужую же женщину, доченька! На свою жену, которая равна с тобой в правах на этого мужчину в глазах Аллаха! Вы же с ней практически родственниками становитесь! Ты же не будешь попрекать Сайида за любовь ко мне или сестрам! Это то же самое, Ясмин!

Я не верю, что это то же самое. Амина не плакала бы, рассказывая о муже и Румани, если бы любовь Салаха ко второй жене была равно любви к матери и к сестрам. Это все слова! Красивые слова свекрови, внутри которых спрятано море слез.

– Я же… еще … до свадьбы… предупреждала… буду хорошей женой… почитающей, трудолюбивой… но единственной… единственной…

Мои слова-бусинки снова рассыпаются, но для Эстамировых это не жемчужины, стоящие их внимания. Для Эстамировых это дешевые стеклянные шарики, которые можно пнуть, разбросать и забыть собрать, можно вымести вместе с мусором и выкинуть, можно просто не обращать внимания.

Свекровь продолжает оборачивать мерзкую конфету в красивую блестящую обертку.

Словно в тумане я слышу ее слова о том, что когда сплетаются две разные нити, узор получается нереально красивым.

Мой Аллах!

Какие нити!

Какой узор!

Что за идиотская привычка прятать непристойную действительность за красивыми метафорами! По ее мнению, я должна буду строить нашу семейную жизнь, впуская в наш узор эту нить по имени Зейнаб?

Судя по всему да, потому что «Зейнаб подарит Сайиду и дочек, и сыновей. Ваш огромный дом достоин того, чтобы в нем звенели и переливались голоса детей и продолжателей нашего рода, Ясмин…»

Свекровь хотя бы старается скрасить горькую пилюлю. Сайид, как всегда режет правду-матку в глаза:

– Тебе придется смириться, Ясмин. Когда я соглашался на твои условия, не знал, что ты сможешь родить только одного Эмина. И я лично прослежу, чтобы ты достойно встретила и уважительно относилась к моей жене и матери моих будущих детей.

В глазах Сайида нет ни сожаления, ни вины – только твердая уверенность, что он поступает правильно. В глазах свекрови - только желание быстрее уладить неприятную мелкую ссору, пока гости не услышали перебранку. Сайид всегда был точен и расчетлив. Я понимаю, почему именно сегодня стало так важно соблюсти традиции, которые запрещают праздновать день рождения сына вместе с родителями жены.

– Я поняла. Я смирюсь ради тебя и ради Эмина.

Я почти не произнесла слова, только губы шевелились. Но те, кому они была надобны, конечно, их радостно услышали.

– Умница-жена, – хвалит Сайид. Но тут же добавляет:

– Я прослежу, чтобы произнесенное тобой оставалось не только обещанием.

Свекровь радостно обнимает меня, даже будто вытирает мои щеки. Но там нет слез. Я сказала только то, что они хотели услышать. Пусть я сегодня буду гостеприимной хозяйкой, радующейся празднику сына. Потом все будет по-другому. Помимо Сайида у меня есть отец и мать, которые поддержат. Я уверена, что поддержат.

***

Друзья!

Завтра продолжим историю, а пока приглашаю познакомиться

с яркой историей о кавказской любви от

Аниты Кароль

После развода. Забери меня

https://litnet.com/shrt/Cf3Y

— Мама, смотри, там папа с какой-то тётей, — дочка дергает меня за руку, указывая на окно.

Я взглянула туда же, и мир резко перевернулся. Он стоит возле кафе, куда мы заскочили с Софией охладиться мороженым в этот знойный день. Мой муж. Но не один. Рядом с ним — черноволосая, статная незнакомка. И он не просто разговаривает с ней. Он обнимает ее, целует в губы, а его рука нежно гладит округлившийся живот. Ей вот-вот рожать.

— Я его позову! — София вырывается из моей хватки и пулей несется к двери.

— София, стой! — мой крик тонет в шуме кафе, но она уже не слышит.

Сердце бешено колотится. Я не успеваю остановить ее. Остается лишь молиться, чтобы эта женщина не устроила сцену при ребенке.