Развод. Сломленные. Исцеление (не)возможно

*13*

*13*

Я давно не ездила в город. Как-то все завертелось, закружилось, дома куча дел, хотя ничем сверхъестественным я не занималась. Может, поэтому родители были особо рады, хотя уверена, обида из-за дня рождения грызла их. Но мама – мудрая женщина – не то, что словом, голосом не выказала недовольство по телефону.

– Мама, ты улыбаешься! – замечает Эмин. Хочу сказать, что это потому, что еду к самым близким людям, но Хусейн меня опережает:

– Вот вырастешь большим, сынок, узнаешь, какое это счастье – ехать в гости к живым и здоровым родителям.

Хусейн недавно похоронил отца, потому его слова имели горький привкус.

Вообще жизнь она такая – горьковатая на вкус, особенно после замужества, и редкие поездки к родителям помогают чуть подсластить дни. Но сейчас было страшновато еще из-за неизвестности: как отреагируют родители на мое решение развестись? Как-то я все хорохорилась, что, конечно, поддержат. Среди трех пацанов единственная дочка, разве папа с мамой не желают мне счастья?

Конечно, желают!

И, конечно, все равно тревожно.

Вздыхаю и отворачиваюсь к окну. За окном старого внедорожника Хусейна проплывают родные пейзажи: суровые громады гор, чьи вершины кутаются в рваные клочья тумана. Небо тоже выглядит печально: тяжелые свинцовые тучи будто захватили его. Мой Аллах, сколько слез оно впитывает, прежде чем пролиться холодным дождем на горные вершины и бескрайние луга?

В доме, где под боком всегда лежал Сайид, спалось плохо. Поэтому мрачно-тяжелый пейзаж, серые краски снаружи очень скоро меня убаюкивают.

– Мама, мама! Дедушкин дом! – восторженный крик сына резко пугает, но зато сразу вырывает меня из забытья. Короткое прощание с Хусейном, который вежливо отказыватся от обеда, сославшись на дела, и вот мы на пороге.

– У меня есть Буян! – Эмин врывается в квартиру, как стихийное бедствие, делая серые стены ярче. По правилам он должен был сначала поцеловать руки и лоб старшим. Будь перед ним родители Сайида, он бы так и сделал, а затем замер по стойке «смирно», пока отец не отправил бы играть. Но здесь, с моими, ему было дышать легче. Он хотел выплеснуть свою радость немедленно. Моя же новость была иного толка – тяжелая, темная, ею делиться было страшно.

– Дочка, моя хорошая! – наконец, настает и моя очередь затеряться в объятиях мамы-тростинки и грузного и величественного как старый дуб, отца.

Первые дни я греюсь в лучах их любви, но с каждым часом правда внутри меня разрастается, как ядовитый сорняк. Первой спросила мама:

– Ясмин, а как у вас с мужем? Ни разу не замечала, чтобы ты за эти дни звонила ему или рассказывала о Сайиде? Все хорошо?

– Нет, мама, вечером, когда Эмин уснет, мне надо будет вам кое-что сказать.

Я убеждала себя, что всё пройдет гладко. Но предчувствие катастрофы уже выло в душе. Так и случилось. Мои надежды на понимание были погребены под лавиной суровых слов

– Я не вернусь к нему, дада, – мой голос дрожит, но я говорю. – Сайид взял вторую жену. Я подаю на развод.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была тяжелее гранитной плиты. Я видела, как вмиг постарело лицо отца. Он медленно опустил чашку на стол, та звякнула, что неприятно отозвалось внутри меня.

– Ты бредишь, Ясмин? – голос отца был тихим и усталым. – Сайид – достойный человек. Его отец – мой главный партнер по поставкам. Наши семьи связаны крепче, чем узлы на кавказском ковре. Ты хочешь опозорить мой дом из-за того, что муж воспользовался своим правом?

– Каким правом? Правом давать обещание будущей жене, а потом нагло нарушать его? – я задыхалась. – Мама, скажи ему!

Мама отвела глаза, нервно поправляя край платка.

– Твой долг – быть мудрой, дочка, – робко произнесла она. – Женщина – это земля, она всё стерпит.

– Аллах дарует нам величайший дар – жизнь. Одну-единственную, мама. Неужели для того, чтобы просто терпеть? И почему терпеть должна все время женщина?

– Побойся Аллаха, Ясмин! – это уже голос отца гремит. – Сайид – достойный мужчина, ты не знаешь, что такое «терпеть», ты живешь под его защитой, опекой и ни в чем не нуждаешься!

– Нет, отец! — выкрикнула я, и в этот момент что-то внутри меня окончательно надломилось. – Дело ведь не в том, какой Сайид хороший, правда? Просто для тебя его партнерство важнее моего счастья. Деньги весят больше, чем мои слезы, правда?

Грубо! Я очень грубо высказалась перед родителями, но то говорили моя боль, моя вера в защиту родителей, что рассыпалась в прах.

Вытираю слезы и убегаю в комнату, зарываюсь под одеяло головой, но все равно успеваю услышать слова отца в догонку:

– Хватит ребячества, Ясмин! Я завтра же звоню Сайиду…

*****

Друзья, приглашаю к чтению замечательного романа из нашего литмоба

Вера Устюгова

Жестокий Кавказ. Испорченная жена.

https://litnet.com/shrt/FC8n

Ради счастья я выбрала мужчину не нашей веры. Предала семью, променяла честь — все ради него... Чтобы в итоге остаться ни с чем.

Сказка обернулась адом. Любимый мужчина превратился в монстра, а тот, кого я когда-то бросила прямо перед свадьбой, оказался моим единственным спасением.