Развод. Точка. Нет

Глава 15

Из магазина мы выходили втроём.

Я наблюдала за ребёнком, было интересно, как он поведёт себя дальше. Стёпа продолжал всхлипывать, даже не решался заговорить. Столько в его глазах было безнадёжности, что мне стало не по себе!

Мы, ни слова не говоря, подошли к автомобилю, загрузили в багажник всякую всячину из магазина – сначала не планировали ехать в центральный супермаркет, а просто сходить в небольшой, тот, что поблизости, но Кир настоял, потому пришлось ехать на машине в дальние дали.

Стёпа встал возле бампера, разглядывая автомобиль, кажется, только несколько раз обойдя машину, он немного отвлекся от печальной ситуации, и слёзы постепенно высохли на его щеках.

– Красивый, большой, – кивнул он на автомобиль. – У мамы был такой же.

– Расскажи, как ты оказался в детдоме? – попросила я. Ни до, ни после занятий разговаривать на личные темы было непринято, да и некогда: уходила одна группа, следом заходила другая – такой вот конвейер.

– Мама она…

– Давайте сядем в машину и спокойно обо всём поговорим, – вклинился в наш разговор муж.

Мы со Стёпой сели на заднее сидение, я положила его маленькую ладонь в свою руку.

– Рассказывай теперь, не волнуйся.

– Мама умерла ещё летом, она попала в аварию, и меня после больницы забрали в детдом, – с горечью сказал мальчик, и я заметила, как глаза его снова налились слезами.

Я знала, что перед отправкой в приют, дети некоторое время находятся в больнице и только после прохождения полного медицинского осмотра покидают её.

– У тебя нет родственников?

– Была бабушка, но она тоже умерла ещё до маминой аварии. А больше у меня никого нет, только мамины подруги, но они ко мне уже давно не приходили.

– А отец?

Я посмотрела на салонное зеркало и встретилась с внимательным взглядом Кира. Ну вот, а говорил, дети ему не интересны, а сам как внимательно слушает.

– Никогда не видел отца, мама говорила, что он отказался от нас давно, ещё когда я не родился.

– А почему в магазине, – никак не могла назвать это трудное слово – воровал, как-то было жаль мальчика, – ты не заплатил за продукты? – наконец выбрала нейтральное выражение.

– Не было денег, а большие пацаны, заставляют воровать и отдавать им, если отказываешься, лупят.

Наверное, те подростки, стоявшие возле магазина, и есть подстрекатели, сами боятся рисковать, ибо им уже более четырнадцати лет, вот и настраивают на это маленьких: им-то ничего не будет, может, даже не поставят на учёт. Вероятно, заметив, что мальчик попался на краже, они разбежались.

– А ты никому из взрослых не говорил об этом? – продолжила беседу.

– Говорил воспитательнице Алле Николаевне, но она ответила, что я всё придумал, у нас это, – мальчик подыскивал нужное слово, – образцовый приют. Вот.

Аллу Николаевну – дородную высокую женщину я знала, она приводила детей из детского дома ко мне в студию, а потом забирала их.

Мне она не нравилась, ибо с виду казалась грубоватой, громко разговаривала, требовала безукоризненного подчинения, резало слух, когда называла детей по фамилии – Полунин, Петров, Марченко.

Стёпа по странному стечению обстоятельств (хотя ничего волшебного в этом нет, фамилия распространённая) был моим однофамильцем – Петровым, потому запомнила его сразу, на первом же занятии.

– А почему вы свободно гуляете по городу да ещё уходите так далеко? – вклинился в беседу Кир.

– У нас до шести вечера свободное время, отпускают погулять, кому есть восемь лет, но мне семь исполнилось в сентябре, уже большой, тоже можно, если попросить дежурного воспитателя, но вечером мы должны быть в приюте – в шесть тридцать у нас ужин. Только вы не говорите никому, что я воровал, а то больше не отпустят. Хотел сходить к маминой подруге – тёте Варе, она живёт в том же подъезде, где мы, то есть, – Стёпа запнулся, – где мы жили. Но большие ребята не пустили, сказали, сначала нужно заслужить свободу. А мне к тёте Варе очень надо… я хочу попросить её, чтобы она забрала меня из детдома.

У Стёпы на глазах снова блеснули слёзы, я тоже едва не расплакалась, представив, как тяжело живётся ещё недавно домашнему мальчику в этом обществе малолетних преступников и равнодушных педагогов.

Я видела, как у мужа заходили желваки, вероятно, он думал о том же самом. Чтобы отвлечься, посмотрела на часы: было полчетвёртого.

– Кушать хочешь? – спросил Кир, покосившись на Стёпу.

Мальчик вопросительно посмотрел на меня, я кивнула и улыбнулась.

– Хочу, мы ещё в час ели суп, котлету я не захотел.

– Почему не захотел? – нахмурился Кир.

– Она невкусная. Воняет. У мамы всё было вкусно, она хорошо готовила. И бабушка тоже. А их повара продукты тянут домой, вот и невкусно. – Видимо, уловив мой недоверчивый взгляд, Стёпа замотал головой: – Правда-правда. Так большие ребята говорят и Оля тоже.

Конечно, после домашней пищи ребёнку трудно привыкнуть к столовской. И не факт, что повара именно такие, какими описал их Стёпа. Просто подходы к готовке пищи другие, чем дома.