Развод. Ты перешёл черту

Глава 1 Вероника

— Скорей, скорей, шевелимся! Почему на скатерти складки?

— Сейчас поправлю, Вероника Сергеевна, — шустро бежит к столу одна официантка, на ходу разглаживая ткань ладонями, подчёркивая общую нервозность.

— На пятом столике нет цветов!

— Простите, принесу, — бросается к подсобке вторая, чуть не задев подносом бокал на соседнем столе.

Я раздаю команды, проверяя в последний момент, всё ли готово к открытию модного ресторана французской кухни.

Это проект моего мужа, Адама Галицкого, о котором он мечтал давно. Но реализовать решил только сейчас, к своему сорокалетию. Я сама вызвалась помогать ему и подготовить всё. Сначала это казалось правильным — поддержать, быть рядом, стать частью чего-то большого и важного для него. А теперь я стою посреди зала, в котором каждая деталь выверена до миллиметра, и чувствую, как эта ответственность давит на плечи.

Свет в зале мягкий, тёплый, отражается в полированных бокалах и столовых приборах, музыка льётся едва слышно — лёгкий джаз, ровно настолько, чтобы не мешать разговорам. В воздухе смешиваются запахи свежей выпечки, сливочного соуса и дорогого парфюма. Всё должно быть безупречно.

У нас здесь будут непростые гости, поэтому права на ошибку нет, идеален должен быть каждый штрих. Я прохожусь взглядом по столам, цепляясь за мелочи: ровно ли стоят стулья, не остались ли отпечатки пальцев на стекле, одинаково ли сложены салфетки. Вот я и кручусь, как белка в колесе. Во рту с утра не было ни крошки. От волнения желудок в тугой узел стянуло, и даже вода кажется лишней — вдруг станет хуже.

Мало того, я уже около часа не вижу Адама ни в зале, ни на кухне. Где его носит в самый ответственный момент? Я заглядываю в сторону служебного коридора, словно он может появиться там просто от силы моего взгляда, но там лишь мелькают официанты и повара. С минуты на минуту начнут приходить гости. До торжественного открытия час. В конце концов, не мне же всем жать руки, не мне произносить приветственную речь и принимать поздравления.

Пока что отлучиться на его поиски я не могу. Ощущение, стоит только моргнуть, и обязательно что-то пойдёт не так. И я не моргаю — почти буквально. Стою, вслушиваюсь в каждый звук, в каждое движение в зале, держу всё под контролем…

Стоит только появиться первым гостям, известному нефтяному магнату Красину с женой, я выхожу их поприветствовать.

— Добрый вечер, — Евгений Петрович целует меня в щёку, тряся протянутую мной ладонь сразу двумя руками. От него пахнет дорогим табаком и чем-то древесным, тяжёлым. — А где же Адам?

— Где-то тут, — улыбаюсь, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри уже начинает подниматься раздражение.

— Вероника, вы уж не обижайтесь моей просьбе. Хочу лично его поприветствовать. Найдёте для меня?

— Да, присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас вам предложат напитки.

Провожаю их за столик, сама отодвигаю стул для Марии Сергеевны, ловлю взгляд официанта и едва заметно киваю — подойти, предложить аперитив, не заставлять ждать. Улыбка держится на лице, пока я не отворачиваюсь.

Сама же, выйдя из зала, спрашиваю первую попавшуюся официантку:

— Адам Викторович где? Видела его?

— Кажется, он в своём кабинете, — отвечает она, чуть замявшись.

Возмущённо поджав губы, иду по коридорам. Каблуки глухо отбивают шаги по полу, запах кухни сменяется более прохладным, офисным воздухом. Ну когда же ещё осесть за столом. Неужели нельзя все свои бумажные дела решить потом? Они, в отличие от гостей, подождут.

Повернув за угол, сталкиваюсь с охранником. Он будто ждал меня, стоит и слишком внимательно смотрит.

— Вероника Сергеевна, дальше нельзя, — перегораживает мне проход.

— Что значит нельзя? — я даже останавливаюсь от неожиданности.

— Адам Викторович очень занят. Важный звонок.

— Я подожду его внутри, не страшно, — пытаюсь обойти его справа, но он тут же делает шаг, снова закрывая проход.

— Не могу вас пустить.

Секунда, и во мне вспыхивает что-то неприятное, колкое.

— Вас ведь Андрей зовут?

Тот кивает, уже менее уверенно.

— Андрей, что-то вы подозрительно себя ведёте. У мужа от меня нет секретов. Вы в курсе, что всё относительно этого ресторана мы решали вместе?

— Да, но…

Не даю ему договорить. Сдвигаю его рукой в сторону, он не сопротивляется, только отступает, и распахиваю дверь.

— Адам, там Красины тебя ждут. Ты сегодня самая важная персона, забыл?

Делаю шаг вперёд и почему-то прикрываю за собой дверь. Будто хочу отгородиться от всего остального мира. Хотя теперь ясно: охранник прекрасно знал, что тут происходит. Потому и не пускал.

Картина передо мной складывается не сразу, как будто мозг отказывается принимать увиденное. Девушка с красиво уложенными локонами стоит слишком близко к его паху, на коленях. Адам сидит, откинувшись в кресле, и держит её за волосы, направляя.

Звуки, приглушённые, вязкие, режут слух. Она не останавливается, даже когда я захожу. Будто меня здесь нет.

Когда он поднимает взгляд, я встречаюсь с его глазами. В них нет ни удивления, ни смущения. Только раздражённое нетерпение. Лицо искажено в предоргазменной гримасе, дыхание сбито.

— Ве-ро-ни-ка… — произносит он по слогам между толчками, а затем отодвигается и заливает лицо блондинки белесыми каплями.

Я стою, не двигаясь. Всё, что было до этого — ресторан, гости, идеальные скатерти — обнуляется в одну секунду.

И почему-то первое, что приходит в голову — не крик, не слёзы. Одна мысль: я так больше не могу.