Развод. Ты забыл, с кем связался!

Глава 4

- Анжела! Да, чтоб тебя! – ноздри Пети раздуваются.

Он гневно взирает на любовницу, взгляд убийственный, строгий, а за этим подленький, гаденький страх прячется.

- У вас ребенок? – у меня шок.

Как удержаться и не прибить их на месте?

Руки чешутся, душа требует немедленного возмездия!

Я знаю Анжелу столько же сколько и мужа. Когда мы познакомились, она была в числе его свиты. Но я ни разу не слышала, что у нее есть ребенок. И беременной ее не помню. Надолго она не исчезала, чтобы в тайне родить.

Странно.

- Фрося, это бред все. Прикол такой, понимаешь? – Петя выдавливает подобие улыбки. А по вискам капли пота струятся, на шее вены вздулись.

- Прикол, говоришь? А чего штанишки мокрые? Петюнь, ты же только переоделся, что за недержание в твои-то годы? – качаю головой.

- И ты ее еще терпишь? Она оскорбляет, а ты вместо того, чтобы ее манатки собрать, пытаешься все уладить! – Анжела руками размахивает, щеки красные, лицо перекошено.

- Не смей мне указывать! – рявкает на нее муж. – Фрося, а ты, будь добра, следи за языком.

Э не, дорогой мой, доброй я была эти семь лет. Привыкала к городской жизни, старалась, не перечила, пыталась соответствовать гордому статусу жены депутата. И Петин характер терпела, угождала.

Тьфу, тошно от себя!

А в постели! Слабак-слабаком! Не вру ведь. Еще поначалу как-то держался. А потом… если минуту продержится, уже победа.

Кто мне эти розовые очки на башку напялил!

Влюбилась видите ли!

Петька красиво ухаживал. Столько слов говорил. И многое еще разных поступков сделал, для меня и не только, за которые я его уважать стала.

Моей соседке лечение оплатил, музей наш в райцентре восстановил, у другой соседки ремонт в доме сделал. Многим он помогал. И я прониклась, подставила уши, разрешила на них лапшу навесить.

Хорошим человеком считала.

Из-за него свою жизнь изменила. В город переехала.

- Доброта кончилась, Петюнь. Теперь вот такой принимай. Так что там насчет ребятенка, Анжел? – оборачиваюсь к пиар-менеджеру, которая уселась в мое любимое кресло, я в нем вышивать люблю, скрестила ноги, выпятила губы и строит из себя обиженку.

- Не собираюсь перед деревенщиной оправдываться! – фыркает.

- Что ж за непруха такая, Анжел, ты зачем мое кресло загадила?

- Чем это я его загадила? – выпячивает губы вперед, лицо снова перекосило.

Сказала бы уточка, да язык не повернется животинку оскорбить.

- Ты на него села. А я же не знаю, где и с кем ты там шляешься. Теперь придется любимое кресло выкидывать. Кто ж после заразы в доме вещи оставляет.

- Тыыы про меня? – вскакивает как ужаленная.

- Зараза принесла в дом заразу. Все закономерно, Анжел. Теперь придется все обеззараживать. Включая и Петюню. Он и так хиленький, а если еще болячку какую подцепит. Как народу в глаза смотреть?

- Тааак! А вот это ты брось! – светло-голубые глаза мужа, сейчас подернуты болотной тиной, темнеют в гневе, - Никаких подробностей в сети! Ты меня слышишь, Форся! И те фото удали!

- Ага, уже удалила, - киваю, даже покорность изображаю.

Мне сейчас не надо сильно заострять внимание на этом моменте.

Иначе сюрприз не получится.

А я их много готовлю, чтобы муженек уж точно навсегда наш брак запомнил.

- Точно? – прищуривается.

- Не криви мордаху, морщин и так много, а так вообще на деда будешь похож. Чето твои косметологи тебя за лоха держат, деньги берут, а вместо молодильного яблочка, печеное, еще и червями изгажено, - хлопаю его по щеке.

- Фрося! Замочи ты уже! Ты не была такой! – хватает меня за подбородок и в глаза заглядывает.

- Петь, с памятью проблемы, я же сказала, раньше притворялась, сейчас решила твоему лозунгу следовать, за правду! Теперь только правда! Так что там с ребенком? Кто из вас мне поведает?

- Все! Я больше не могу! Ты никто, Фрося! – Анжела упирает руки в бока, грудь вперед выставляет. – Типа жена! Но это фикция! Мы с Петей давно вместе и любим друг друга! И ребенку нашему девять лет! Получи ответочку, деревенщина!