Развод. Ты забыл, с кем связался!

Глава 19

- С порога угрозы? А где сначала накормить, спать уложить? – рассматриваю бабку.

Мы не виделись лет пять. А она ничуть не изменилась. Даже посвежела. Черное с красными вставками платье в пол, увешана разноцветными бусами и амулетами, в ушах огромные серьги, руки в браслетах, пальцы унизанные кольцами, сжимают резной посох. Моя бабка считает себя шаманкой, и уверена, что может управлять судьбами. Я в это не верю. Но почти вся деревня ее побаивается. И не только. Слава про мою бабку идет далеко впереди нее. И если у кого-то что плохое случается, так всегда ее виноватой считают. У страха глаза велики.

- Еду надо заслужить. У меня тут не бесплатное пристанище для дурных баб!

- Не называй так мою мать! – Сережа сразу глазами сверкает, моментально закипает.

- Ты мне сопляк не умничай. Умной пока твою мамашу никак не назовешь. Я ведь предупреждала, чтобы не связывалась с тем остолопом городским! Что лапшу ей вешает. Разве она меня послушала? Даже после того, как я его своим заговоренным отваром окатила, и метлой со двора погнала, все его паршивое нутро вылезло. Трусливый слизняк, бежал ток пятки сверкали. А твоя мамаша за ним! А это проверка была, годный мужик иль не. Мой отвар в человеке его нутро наружу выталкивает. Вот и показал он труса и подлеца. Но кто меня слушает, свои шишки ближе, - опирается на посох.

- Он к матери хорошо относился. Она счастья хотела. Я тоже еще малый был, а знал, что он мешок с отстоем, но принял выбор матери. Так что придержи язык. Мама таких слов не заслужила.

Чувствую, как у меня в ногах что-то трется. Слегка меня толкает. Опускаю голову и вижу нереальных размеров петуха. Красный гребешок, перья переливаются. Он поднимает голову и на меня внимательно смотрит, а потом снова об мою ногу трется.

- Петр, и ты туда же? – восклицает бабка. – Не смей ее защищать!

На что петух взмахивает крыльями и грозно орет:

- Кукареку! – и сразу вновь ко мне в ноги.

- Петр?

- Да! Петух не простой, он и вместо собаки двор охраняет, и все мне скажет. Всю живность мне к порядку приучил. Умная птица! Но он никого не признает. Странно, что к тебе пошел, - бабка задумчиво подбородок чешет.

А птица и впрямь от меня ни на шаг. Наклоняюсь и глажу его. Он глазки прикрывает, голову подставляет.

- Он мне нравится, - продолжаю его гладить. – Уж всяко лучше моего бывшего Петьки.

- Этот не предаст, - серьезно заявляет бабка. – Так хватит пустой треп разводить. За мной, покажу твои обязанности. Хозяйство у меня большое. Всем работа найдется привыкайте.

- Подъем в пять утра, курочек покормить, гусей, потом свиньями заняться, - бабка открывает хлев, а там штук десять свиней. – Коровы в пристройке рядом. И козы чуть поодаль. Их выпасти надобно. А ты внучок, на огород со мной пойдешь! Будешь привыкать, как своими руками на хлеб зарабатывать. А то совсем распоясались в городе своем.

- Мож, ну его, мам, - Сережа морщится. – Найдем место получше.

- Лучше моего дома места нет, - поджимает губы бабка. – Тут энергетика особенная. Я над нею годами работала. А ты Фрося не просто так учуяла, что надобно тут быть. Перемены тебя ждут.

- Я уж вижу перемены, - вздыхаю.

Но вот странно, нет сил и желания спорить и сопротивляться. Как и покидать ее дом. Хоть раньше я отсюда сломя голову бежала.

Петух все это время за моими ногами идет. Важный такой. Гордый. Словно именно он тут хозяин.

Заходим в дом. Тут прибавилось всяких талисманов, статуэток, бабка сама их из глины делает. И сильный запах трав стоит. Дом чистый, вылизан до блеска.

Петух за нами в дом топает. Я думала, бабка его прогонит, но нет.

- Расположитесь в комнатах на втором этаже, - бабка по ступеням поднимается. – Тряпье свое покидаете и на кухню. Сегодня так и быть покормлю, а потом Фрося стряпню вместе со мной варить будешь. Я не нанималась прислуживать. Я женщина занятая.

Петя провожает меня до дверей комнаты. В середину заглядывает, к моим ногам подходит, трется. И только когда я его погладила, семенит к выходу.

- Петька за тобой приглядит, в обиду не даст, - на полном серьезе заявляет бабка.

- Ну все с таким защитником могу быть спокойна, - усмехаюсь.

Но бабка лишь важно кивает и спускается вниз.

Через полчаса мы собираемся на кухне. Запахи обалденные. Вроде бы все просто, картошечка, сало, котлетки, огурчики, помидоры, но насколько же вкусно. Готовить бабка всегда умела, и урожай у нее всегда самый лучший, это я еще с детства помню.

- Как с голодного краю, - смотрит, как мы с Сережей уминаем за обе щеки. – Отъедайтесь. Силы пригодятся.

- Ага. Пахать и пахать, - говорю, надкусывая хрустящий огурец.

- Нет. Для других целей, - глаза закатывает.

- Для кого ты столько наготовила? Гостей чтоль ждала? – смотрю на гору картошки и котлет.

- Вас.

- Типа знала, что мы приедем? – спрашивает Сережа с набитым ртом. – Пошаманила?

- Молодой. Зеленый. Много ты понимаешь, - бабка изящно взмахивает рукой, увитой кольцами.

После вкусного ужина мы с сыном расходимся по своим комнатам.

Я моментально засыпаю. Уже и забыла, что в доме у бабки самый сладкий сон.

А просыпаюсь я не от будильника, который самозабвенно поставила, а от криков за забором. Подхожу к окну и вижу пятерых женщин, во клаве с Маруськой, которые хором скандируют:

- Вон отсюда, городская подстилка!