Развод в 40. Будешь женой на замену!

Глава 4

Что?

Меня будто окатили ледяной водой.

Мир на мгновение замирает, выцветает.

Я чувствую, как тонкая испарина выступает на спине. Под мышками — липкий холод.

Сердце грохочет в ушах. Вдох — не вдыхает.

Как он узнал?

Кто ему сказал?

Я же…

— Ты… о чём вообще? — мой голос глухой, как будто звучит из чужого рта.

Он ухмыляется. Гадко. Едко. Торжествующе.

— Не прикидывайся. Я всё знаю про твою первую любовь.

Картинка резко встаёт перед глазами.

Я тогда спешила на совещание, опаздывала, в руках — папка с документами. И вдруг он — Илья. Из прошлого.

Тот самый мальчишка из восьмого “Б”. С белыми ресницами, смешным прищуром и вечными ссадинами на коленях.

Мы переглянулись, засмеялись в голос, как дети. Обед. Кофе. Школа. Воспоминания. Первый поцелуй под раскидистой яблоней.

И он сидит рядом со мной — разведён, свободен. Шутил, что “всё ещё жалеет, что не стащил меня к себе тогда”. Его семья переехала в город и наши пути разошлись.

Я смеялась. Смущалась.

Он наклонился — и коснулся губ. Легко. В уголке. Не вкрадчиво даже — по-доброму, пронзительно-ласково.

Но я тут же отстранилась. Резко. Сказала, что люблю своего мужа. Что между нами ничего не может быть. Что всё это мило, но ему нет места в моей жизни.

И ведь он исчез. Не писал, не звонил. Ушёл из моей жизни тихо, как и пришёл.

А я… я оставила это в памяти как момент, который не должен был случиться. Потому что момент ностальгии не стоит ни капли предательства.

Никто не знал. Да и это было давно.
Кроме подруги Светки.
Светка…

Пятничный вечер. Коля на парковке возится с машиной друга. У нас со Светкой болтовня по видеосвязи.

Вино. Смех. Развязанный язык.

“Ты только никому…” — сказала я, закусив губу.

Она кивнула. “Ты чего, Варя, я же могила!”

Могила, да. Только с моими секретами, выбитыми на надгробии.

— Я не знаю, кто и что тебе наплёл, но я тебя никогда не предавала! Никогда, Коля! И какие-то грязные слухи не повод изменять мне с моей же, чёрт возьми, племянницей! — голос мой срывается. Я почти кричу, но не от злости — от боли. От ужаса. От того, что он верит в это.

— Ты думаешь дело только в этом, Варь?! — он запрокинул голову и рассмеялся, пугающе, с какой-то злой обидой.

— Да что я сделала не так?! Ты издеваешься?! Ты хотел, чтобы я развивалась, а не была деревенской клушей?! Я отучилась, ушла с любимой работы в твою чёртову компанию, меня уважают! Красивое тело — на, пожалуйста, спортзал три раза в неделю, когда у меня было время! Модные шмотки, чтобы тебе было не стыдно меня друзьям показать. Я всё для тебя делала, всё!

— Да ты не жена, а тупо ломовая лошадь! За всё берёшься и нигде нихрена не получается! Я устал жрать эту сраную готовую еду из пластиковых коробочек, засыпать под пиликанье твоего грёбаного телефона, а наш сын, а?! Ты хотя бы знаешь, какой у него любимый мультик?! Не знаешь! А Тася знает!

— Конечно, Тася знает! Тася дома сидит, она всё делает так легко и весело, потому что её никто не заставляет! На неё не давит это проклятая взрослая жизнь! Только сессия!

— Вот именно! Она заботится не из чувства долга и для галочки, она искренняя! И ей на всё хватит сил, потому что она не такая, как ты. Не даёт всем подряд сидеть у себя на шее. Она хочет быть со мной! Я — её жизнь!

— Жизнь! Как же! Думаешь, она будет делать для тебя столько, сколько я? Ну-ну! О-о-о! Хочешь быть центром вселенной?! Прелестно! Султан чёртов! И как нам теперь жить по-твоему? Гаремом?! Шведской семьёй?!

— Я подам на развод. Женюсь на ней, а ты… хочешь, приходи ночевать на диван, чтобы сын тебя хоть изредка видел. Ты всё равно здесь как соседка по комнате. Жалко тебя, не выкидывать же как собачонку. Ты без меня — никто.

— Да пошёл ты! Выметайтесь сами отсюда! Я останусь здесь с сыном, а вы делайте что хотите, голубки полоумные!

Он снова рассмеялся.

— Сама-то веришь?! Да ты не вытянешь одна нихрена! И сама загнёшься и сына загубишь. Мы нужны тебе, я знаю, никуда ты не денешься! У тебя тупо нет времени и сил перекраивать свою жизнь. Сама-то как кайфовала, когда ела Тасины борщи, м? Когда она тебя обслуживала? Ты должна быть ей благодарна!

— О-о-о! Я ей так благодарна, благодарнее некуда! Ты что, серьёзно думаешь, что я соглашусь на такое унижение?! Буду жить с вами бок о бок?!

Я чувствую, как он упивается этим моментом, будто уверен в своей безоговорочной власти надо мной. Будто он хозяин, который заглядывает в клетку к хомячку, который носится в колесе из последних сил, но бежит лишь по кругу.

Мне не по себе. Не только от его наглого хищного взгляда, бесстыдного, давяще-прямого. Но и от того, что где-то в глубине души мне невыносимо страшно. А если он прав?