Развод в 40. Будешь женой на замену!

Глава 8

— Да ну, — отмахивается Миша и откидывается на на высокую спинку стула. — Скажешь тоже.

Пожимаю плечами, мол: “да уж, глупость какая-то”.

Михаила в нашу компанию переманили совсем недавно. Опыт у него какой-то был, но этого ведь недостаточно. Нужно хорошо всё узнать, зарекомендовать себя как следует, заслужить доверие.

Впрочем, задатки у него есть.

Он не суетится. Никогда. Когда всё вокруг взрывается задачами, нервными срывами и правками, он лишь спокойно наливает кофе и выдыхает, будто всё это с ним сотый раз. Заметит то, что я пропустила, скажет точные, выверенные до миллиметра, слова — и всё вдруг кажется проще.

Рядом с ним я позволяю себе выдохнуть. Чуть смежить веки. Чуть смягчиться.

— Мы будем отличной командой, — подмигиваю я ему.

Он улыбается.

Я не забуду ни его помощь, ни поддержку, если всё сложится.

Когда всё сложится.

Пётр Семёнович всегда шутил, что я — его зам. Оставлял меня за главную, когда уходил в отпуск, советовался, брал с собой на встречи с высшим руководством.

Я готова. Я знаю.

Между нами снова тишина, только сосредоточенное щёлканье мышки и пальцев по клавиатуре.

Вдруг Миша вздыхает и говорит:

— Похоже, Таня в понедельник всё равно не выйдет. Заболела по дороге из Тайланда.

— Как вовремя… — я всё равно не сдерживаюсь, позволяю яду вылиться вслух.

Прям бесит!

— Вечно всё у неё всё так! То в отпусках, то голова болит, то задница, то поехала в рабочее время на массаж, то машину помыть. И всё с рук сходит!

Не понимаю, как у неё совести хватает? Вешает всё на других. Я не могу так поступить, потому что никто другой просто не вытянет мои задачи. Да и вдруг что-то пойдёт не так? Это же просто безответственно!

— Возможно, всё проще, Варь, — говорит Миша мягко. — Она просто процессы выстроила так, что всё и без неё вертится.

— Ну конечно, — вспыхиваю, аж уши жжёт. Попахивает какими-то чудо коучами. Работать в лёгкости, ага!

Миша поднимает взгляд, а я — отвожу.

— В рабочее время — всё что угодно, лишь бы не работать… Я себе такого не позволяю и тебе не советую!

Говорю с вызовом, с обидой. Чаще всего я злюсь вовсе не на других, а на себя — на то, что разрешаю людям всё на себя благополучно скидывать.

— Ты, главное, обедать себе позволяй. Это законно, клянусь! Я читал внутренние нормативы: сорок пять минут! — смеётся он.

— Ну, тебя! — шутливо замахиваюсь рукой. Злиться на него невозможно.

Когда смолкает суетливый гомон офиса и всё вокруг наполняется вязкой тишиной, я позволяю себе выдохнуть.

Весь день я крутилась, словно белка в колесе — вопросы, задачки, совещания, всё нужно вовремя сдать, всё согласовать. И всё равно кажется, что всё висит на волоске, что я что‑нибудь да забуду. Всё нужно срочно и ещё вчера.

Неудивительно, что глаза слипаются, поясницу ломит, а концентрироваться всё труднее.

— Ну всё, — произношу вслух, выдавливая улыбку. — Рабочий день кончился — пора по-настоящему поработать.

Только сейчас я могу разгрести то, до чего не доходили руки весь день. Когда никто не отвлекает, не дёргает.

А, может, просто хочу остаться здесь подольше. Здесь нет моей боли и пустоты. Нет разрушенного до основания мира, предательства родных. А муж… он там, в головном офисе в другом районе.

Но я знаю — стоит выйти за порог и всё это обрушится на меня и начнёт нестерпимо душить. Слишком много нерешённых вопросов караулят за углом — ждут, когда я освобожусь, чтобы напасть.

Где мне теперь жить с сыном? И как? Как всё устроить? Коля дал понять, что перекроет мне финансовый кислород, если я буду брыкаться. Тем важнее для меня новая должность.

Брать отгулы, чтобы ездить по квартирам из объявлений? Сейчас, когда решается вся моя карьера? Нет, сейчас я не могу, это точно сыграет против меня. Отвалить круглую сумму риэлтору? Тоже не хочется.

Я заберу Марка в выходные. Интересно, как он там? Тянусь к телефону.

Ну вот и что?

Звонить мужу? Звонить Тае? Р-р-р!

Меня раздирает это дурацкое чувство. Что я должна пробираться через этих чёртовых предателей, глотать столовыми ложками свою боль, чтобы просто узнать, как там мой сын, услышать его.

Тут Миша заглядывает с вымытой чашкой.

— Варь… может, всё?

— Не, я ещё разгребу почту и доделаю договор.

Я почти не спала, но я нарочно готова вымотать себя. Чтобы перестать думать. Чтобы даже плакать не было сил.

Когда всё вокруг потихоньку погружается в полудрёму, я закрываю ноутбук с легкостью человека, сдавшего главнейшую работу дня. В коридоре всё смолкает, лишь старинные лампы освещают путь тусклым, спокойным светом.

Михаил выныривает из соседней переговорки и снимает наушники.