Развод в 40. Будешь женой на замену!

Глава 10

Марк смотрит и будто не понимает.

— Будем жить вместе — ты и я. У тебя будет огромная комната, мы её сделаем, как ты захочешь, заберём все твои игрушки! Мы же с тобой одна команда! — всё говорю дальше.

Марк, до этого тихий и будто сонный, неожиданно вскакивает.

— Нет!!! Я хочу остаться с папой! Тут! Это — моя комната! Я не хочу другую!

— Тихо-тихо, милый, иди ко мне, — я сейчас заплачу, а Марк хватает с пола свою машинку и уходит к постели.

— Ты всё врёшь! Я знаю, почему ты уезжаешь! Потому что у меня теперь другая мама — Тася. Она меня любит! А ты меня не любишь и папу тоже не любишь!

— Маркуша… — голос дрожит, всё тело напряжено до предела. — Ты… Ты что такого выдумал? Ты всё для меня, всё, что у меня есть.

Глаза сына всё равно полные упрямства и боли. Семь лет — вовсе не так мало, он всё чувствует.

— Врёшь! — говорит с вызовом, сдерживая дрожащие губы.

Не позволяю себе раскисать при нём. Резко выдыхаю, сдерживая всё — всё то, что сейчас рвется изнутри. Руки слегка дрожат, когда я пытаюсь притянуть его к себе, хоть на минуту, хоть на секунду…

— Родной мой… всё не так… всё совсем не так… — произношу почти одними губами. — Ты — всё для мамы… всё… всё, что я люблю…

Он вырывается, закрывает уши ладонями.

— Нет, ты врёшь! — срывается на крик и выбегает, с грохотом хлопая дверью.

На минуту я застываю на месте, всё тело парализует.

Чуть покачнувшись, выхожу из детской, закрываю за собой легонько — лишь щелчок, всё.

В коридоре всё вокруг начинает смазываться, я с трудом сдерживаю себя, сдерживаю эту лавину, что пытается вырваться изнутри. Когда остаюсь совсем одна, позволяю паре слёз всё‑таки покатиться по лицу. Резко вытираю, стиснув зубы — раскисать некогда.

Шаг за шагом, всё быстрее, всё резче, я иду по коридору и вламываюсь в спальню, порывисто закрываю за собой дверь. Вздёргивая девушку с кровати, я срываюсь на истерику:

— Как вы могли? Как вы смели настроить его против меня? Что вы ему внушили? Что?!

Тая вырывает руку, выправляется, всё с той же спокойной улыбкой говорит:

— Хватит орать! Мы ничего ему не внушали. Ты всё сделала сама, тётя Варя. Когда нужно было быть с ним, ты торчала на работе. Ребёнка не обманешь. Он всё видит и без нас.

Эти спокойные, точные, резкие, как лезвие, слова проникают вовнутрь глубже всяких обвинений.

Руки всё ещё дрожат, всё тело напряжено, а из горла вырывается лишь сдавленный всхлип. В эту секунду всё кажется вокруг таким… тонким. И всё, что я могу, — сдержаться и принять эту правду, насколько бы сильно и глубоко она ни ранила.

— А как же “новая мама Тася”, а?! Это тоже он сам сочинил?!

— Да отпусти ты меня! — дёргается Тая в сторону. — Это не ко мне вопросы, а к Коле. Я такого не говорила.

Она опускает глаза, накрывает ладонью живот и поглаживает.

— У меня скоро свой будет, по-настоящему. Наш с Коленькой малыш.

Я просто в ярости! Мой сын верит этой гнилой парочке, видит в Тае новую маму, а ей на него плевать! Я думала, она к нему привязалась как к родному, но стоило залететь и всё, он стал ей не нужен, получается?

— А Марк?! Если он тебе не нужен, отпустите его!

— Коля его не отдаст, — хмыкнула Таисия и о чём-то задумалась. — Ты не представляешь, как сильно он его любит.

Похоже я слышу в её голосе откровенную ревность.

— Я?! Я прекрасно представляю, Тая! Я — его мать!

— Вовремя ты об этом вспомнила, — безжалостно режет она и всё смотрит куда-то в одну точку, будто формирует какую-то мысль.

— Слушай, давай не психовать тут, а поговорим по-нормальному. Я воевать с тобой не хочу, честно, раз ты всё равно Коленьку отпустила — лениво говорит она с каким-то снисхождением.

Обидно и тошно, но я жду продолжения.

— Помоги ускорить развод, а я помогу тебе с Марком. Уговорю Колю не бодаться с тобой, м?

Я сжимаю губы.

— Я тоже думаю, что ему с тобой будет лучше. А я хочу выйти замуж, пока животик не видно. Ну, ты понимаешь, — отводит взгляд.

Вот хочется теперь назло ей тянуть! Чтобы всё Филиппово ей косточки перемыло и не поперхнулось. Внутри бьётся упрямство. Наступать себе на горло и идти на сговор с предательницей? Но ради сына…А сама я сына что ли не смогу забрать? Только с помощью этой проклятой пигалицы?!

— Я подумаю, — фыркаю, разворачиваясь. Беру из тумбочки свой любимый крабик для волос.

С силой сдавливаю зубцы «краба» пальцами — всё равно что концентрируя эту злость и смятение в точку. Руки дрожат, когда я пытаюсь собрать растрепавшуюся копну волос, смотать всё потуже, покорнее — так, будто пытаюсь взять свою жизнь под контроль.

Не получается с первого раза. Локон выскальзывает, рассыпая по плечам воспоминания, обиды, всё то, что я тщательно стараюсь загнать поглубже. Вдыхаю — выдыхаю — концентрируюсь. Со второго всё получается.