Развод в 40. Будешь женой на замену!

Глава 11

Телефон вибрирует так яростно, будто с него сейчас сорвется вся злость мира. Когда я вижу на экране «Коля», всё тело сжимается, легкие перехватывает. Я даже сначала не понимаю, кто это — совсем недавно переименовала контакт “Муж”.

Он редко звонил. Очень редко. Знал, что я скорее всего не могу поднять трубку. Меня всегда страшно бесило, когда он так делал. Вытаскиваю из уха наушник от ноутбука и выхожу в коридор.

Чуть смежив глаза, провела пальцем по зеленой трубке.

— Здравствуй, Варя, — голос у него звучал ровно, почти буднично, равнодушно. Эти полуноты спокойствия всегда выводят из себя похлеще крика, — я официально подал на развод, давай всё решим быстро.

Слышу в его голосе ноты Таисии. Настропалила любовничка?

Не поняла, выдох ли вырывается из легких, то ли нервный смех.

— Молча согласиться на все твои условия?

— Ладно тебе, Варя. Суд всё равно всё подтвердит, только дольше. Давай… разойдемся нормально и дело с концом.

— Нормально? — я почти смакую это слово, переворачивая на языке, будто дешёвый леденец. — Ты спишь с малолеткой, Коля. С моей племянницей.

— Любви все возрасты покорны, Варь, не начинай. Когда чувства иссякают… нужно дать людям идти дальше.

— А как же Марк, Коля? — голос всё дрожит, всё срывается, всё выдает эту смятенность, эту рану, что всё глубже с каждым звуком.

— Марк останется со мной. — В трубке всё так спокойно, что я теряю почву под ногами. — Ему нужно устойчивое будущее, внимание. Ты… Ты сама знаешь, что я смогу всё это дать.

— Сможешь дать? Со своей Тасей? — я почти срываюсь на истерику. — Ты думаешь, что я позволю воспитывать своего сына… этой… этой лицемерке? Рожайте с ней своего и воспитывайте! А Марка я вам не дам! Никогда! Ты слышишь?!

— Варь… — голос Коли твердеет. — Когда всё перейдет в правовое поле, ты проиграешь. Суд всё расставит на свои места.

— Суд?! Ты… Ты собрался с помощью суда у матери сына отнимать? — я почти задыхаюсь. В легких всё сжималось, всё переворачивалось. — Ты с ума сошел?!

— В таком тоне говорить бесполезно. Когда будешь готова к конструктиву — перезвонишь, — передразнивает он меня. — Или когда у тебя закончатся деньги. А они у тебя скоро закончатся, я обещаю. Ты пришла ко мне без гроша — без гроша и уйдёшь.

В трубке раздались короткие гудки. Не позволяю мобильнику выскользать из пальцев, с силой сдавливаю, будто пытаюсь смять эту правду, эту угрозу.

Всё тело дрожит, всё перевернуто с ног на голову. В висках бьет пульс, всё смазалось вокруг — стены, стол, чашка с полуостывшим чаем.

Не верю. Никогда не смогу с ним согласиться. Марка я не дам. Чего бы это мне ни стоило. Меня так не пугает перспектива остаться без средств, как это.

Не глядя, с маху сажусь за стол с ноутбуком, легонько двигаю мышку, экран моргает, выходя из режима ожидания.

В папке с письмами всё так буднично — отчёт, смета, согласование… и письмо с красными буквами — «Срочно». Раньше всё это вызывало легкое нервное покалывание, я всё старалась вовремя закрыть, всё сдать.

А сейчас всё кажется такой мишурой. Какие сметы, когда всё висит на волоске? Когда всё, что дорого, может уйти из рук просто потому, что я вовремя не увидела главного!

Не сдержалась.

Всё равно щёлкаю, всё равно читаю — старый проект нужно закрыть до конца недели, нужно дать смету, нужно согласовать детали с главными специалистами. Раньше всё это владело мной, всё это съедало всё время и силы. Сейчас кажется… смешно.

Всё такое лицемерно-маленькое на фоне главной битвы — битвы за сына.

Не могу… всё ещё пытаюсь верить, что всё образуется, что все поймут… что я смогу всё сохранить. И всё равно всё тело сжимает изнутри старый, смолистый страх: что я всё уже потеряла.

Всё давно сгнило… я всё профукала, променяла свою счастливую жизнь на вот это вот всё! Может, Коля в чём-то прав? Я слишком долго была для всех хорошей.

Хочется долбануть кулаком по клавиатуре.

Не помню такого с собой. Никогда. Никогда я не писала подобных писем. Руки дрожат, когда я набираю текст:

«Добрый день, Пётр Семёнович. Прошу дать мне отгул до конца недели по семейным обстоятельствам».

Говорю самой себе — всё правильно. Никогда такого не позволяю, всё всегда на границе, всё вовремя, всё сдержано… а сейчас всё сметено одним ударом. Чувство, будто всё вокруг стало сном — я наблюдаю со стороны, что со мной всё это на деле не связано.

— Миша… — произношу вслух, голос звучит глухо, издалека. — Я не выйду до конца недели. Мне… надо домой.

Даже не задаю вопрос справится ли он один. Если честно, мне сейчас всё равно, даже если всё развалится и здесь.

Михаил выключает у себя звук и тут же подходит.

— Без проблем. Ты можешь на меня полностью рассчитывать. Я тебя подменю везде, где нужно. Справимся! Я могу чем-то ещё помочь? Варя! Ты сама не своя!

Мотаю головой. Чувствую его рядом, его парфюм мягко касается меня.