Развод в 40. Будешь женой на замену!

Глава 16

Я отстраняюсь, резко, будто обожглась.

— Прости… я не могу. Мы не должны, — шепчу сумбурно, отводя глаза.

Он замирает на полшага. Мгновение — тишина.

— Понял, — тихо говорит он. Глаза его остаются тёплыми… но будто бы внутри что-то щёлкнуло. Сталь. Я вижу её буквально на секунду и она падает куда-то обратно на дно его глаз. — Ты права.

Он отворачивается и уходит.

А я остаюсь стоять с бешено колотящимся сердцем и какой-то липкой виной на губах. Не верю, что имею право целовать кого-то, кроме Коли. Но теперь же имею! Он меня предал. Моя любовь к нему полыхает в агонии. Но я же его люблю! Любила. Нужно оставить это в прошлом. Но я уж точно не из тех, кто тут же будет искать утешения в чужой постели.

Но Миша? Что это было? Случайный порыв? Минутная слабость? Или он всё это время…

Я слишком легкомысленно держалась. Поощряла. Он мог подумать…

А может, и правда — всё ради повышения? Слишком удобный момент, слишком много совпадений.

Я роюсь в сумке, достаю помаду. Крашу губы наощупь, в спешке, как будто стараюсь стереть его отпечаток, замазать это всё.

До дома добираюсь почти на автопилоте.

Телефон в кармане вибрирует — мама.

— Варюш, как ты? — её голос как будто осторожнее обычного.

— Нормально, мам. Всё… под контролем, — хотя я в этом уже не уверена.

— Ну слава богу. Отец передавал привет. Я ему ничего не сказала.

— Угу. Как он?

— Да как всегда, ничего нового. Крыльцо вот взялся доделать.

Небольшая пауза.

— Слушай… — продолжает мама, — а у вас там ничего не изменилось? Может… помирились всё-таки? Колька не приходил, не каялся?

Я закрываю глаза.

— Нет, мама. Да и уже поздно, я всё решила.

— Понятно.

Глухой разочарованный вздох в трубке.

— Да уж, не такой я тебе жизни желала.

Я молчу. Врагу не пожелаешь.

— А ещё… тут знаешь что!

— Что?

Она будто бы мнётся.

— В Филиппово сегодня Илья приехал.

Я почему-то напрягаюсь.

— Илья?..

— Ну, Илюшка Савельев, вы ещё вместе гуляли.

— Да-да. Так что он? Неужели решил вернуться в Филиппово?

— Не знаю. Баба Дуся сказала, что он какие-то вопросы с землёй решает. Говорят, продать хочет. И всё, с концами.

Я вспоминаю его улыбку. Нашу юность. Прошло двадцать лет, но мы болтали тогда в кафе, как будто этих лет не было. Думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы он не уехал? Мне становится ещё больнее. Будто вся моя жизнь сворачивает не туда.

— Варь, так ты не против?

— Чего не против? — я так глубоко ушла в свои мысли, что не слушала, что говорила мама.

— Ну, гостинец тебе от меня через Илюшу передать.

— Передай, — отзываюсь тихо. А меня разрывает изнутри.

Мама что-то ещё говорит — о клубнике, о кошке соседки, о дожде, который обещали к выходным, — а я слышу всё это, будто сквозь вату. Где-то очень далеко.

Голова гудит.

Илюшка Савельев. Вспоминаю, как он обещал писать. Как передавала ему приветы в город. Нить между нами становилась всё тоньше и тихо незаметно оборвалась. Я с головой ушла в поступление. Думала тоже перееду в город и всё вернётся на круги своя. А потом случился Коля. Это было что-то совершенно другое, обольстительное, впечатляющее.

— Варя, ты чего молчишь?

— Ничего, — выдыхаю. — Просто устала.

— Ты береги себя, слышишь? — мама замолкает, потом добавляет, как бы нехотя:

— Знаешь… когда ты с ним была, ты вся светилась. Ты была такая нежная. Без этих твоих заморочек.

— Мам, ну мне было пятнадцать лет. Я просто выросла. Не сравнивай.

Я сжимаю пальцы в кулак. Да, с ним я была другой. Собой? А кто я теперь?

Я с трудом выдавливаю:

— Мам, мне пора. На завтра ещё куча задач.

Она вздыхает, говорит что-то ободряющее. Мы кладём трубки.

А я сижу в прихожей, в пальто, с телефоном в руках и внезапным, но абсолютно отчётливым чувством пустоты.

Будто вся моя жизнь — одна сплошная череда «почти», «потом» и «не сошлось».

И в этой пустоте вдруг, как спичка во тьме, вспыхивает мысль:
А если бы он не уехал?

А потом этот поцелуй Миши на губах. Жжёт.

Я закрываю голову руками и громко рычу.

— Так, всё!

Хватит думать о мужиках. Сейчас надо думать только о Марке. Остальное потом, когда он будет со мной. Если я вообще смогу кому-то доверять, после того, как поступил Николай.