Развод в 40. Новая жизнь

Глава 5

Утром мне приходится вставать в пять часов. Выходит, и поспала, со всеми этими перипетиями, всего ничего – от силы часа полтора – два. Лицо чуть припухло, под глазами – синяки.

Но обычную жизнь, наполненную делами, никто не отменял. И даже такое обстоятельство, как разрушенная жизнь и разбитое сердце, не дают возможности избежать ежедневной рутины.

Принимаю прохладный душ, делаю на лицо маску, расчесываю длинные волосы, закалываю невидимками по бокам.

Застегиваю темную рубашку до последней пуговицы. Темно-коричневый костюм, пудра, блеск для губ, - я готова.

— Боже, у нас кто-то умер? — проходит мимо меня в кухню Света и закатывает глаза при моем появлении.

— Мальчишки, завтракать! — двойняшки уже чистят зубы, или делают вид, что заняты важным делом – слышно, как льется вода и они препираются с другом. При моем оклике они делают все быстрее – и умываются, и собираются, и завтракают кашей из мультиварки.

— Света, тебе придется почистить машину, пока я собираю двойняшек, — когда девочка выходит в коридор, протягиваю ей щетку. — Снега немного, но так будет быстрее.

— Вот еще, — она садится на пуфик и демонстративно включает телефон. — Я не нанималась.

Гашу в себе недовольный возглас и желание дать подзатыльник, потому что это только усугубит утренние сборы. Помогаю застегнуть комбинезоны мальчишкам, проверяю все рюкзаки, вторую обувь и только после этого мы все вместе выходим из квартиры. У меня уже спина вспотела, а впереди еще – дорога и работа.

Торможу перед школой.

— С папой не успела встретиться, — говорит дочь. — Передай ему, что мне нужен телефон.

— Сообщи ему об этом сама, — говорю это ей практически в спину.

Света приподнимает брови и выходит из машины, даже не соизволив закрыть за собой дверь – это своеобразная месть, мелкое хулиганство.

До детского сада мы долетаем как на крыльях, я паркуюсь на газоне, потому что места больше нет, и буквально тащу своих птенчиков в группу.

— Екатерина Владимировна, сегодня не опаздывайте, пожалуйста, иначе мне придется оставить мальчиков на вахте, — обращается ко мне воспитатель.

Иногда бывают такие дни, когда я несусь с другого конца города и приезжаю не просто последней – а самой последней. На родительских собраниях меня постоянно ставят в пример в негативном плане. Да, имени не говорят, но все все понимают по косым взглядам и перешептываниям.

— Обязательно, — вру и чмокаю детей в макушки и спешу на работу.

На парковку залетаю без двух минут. Черт. Мест уже нигде нет, только у вычурно начищенного до зеркального блеска танка Роберта. Он буквально кричит об ухоженности и дороговизне, особенно по сравнению с моей старенькой машиной.

Тоскливо смотрю за забор, но не рискую парковаться на дороге, потому только щелкаю сигналкой, оставляя машину рядом с тачкой бывшего, надеюсь, мужа.

— Екатерина Владимировна, прошу, поднимайтесь, — звонит по внутренней связи помощница генерального.

Я бросаю свою куртку, выпиваю стакан воды, приглаживаю волосы. От ежедневной гонки уже выработался иммунитет к форс-мажорам, и потому я спокойно воспринимаю тот факт, что совещание начинается на два часа раньше намеченного срока.

Поднимаюсь в конференц-зал, который буквально набит мужчинами в костюмах, стоимостью как моя машина в начале своего жизненного пути. Я встаю рядом со своим непосредственным начальником. Лев Иванович улыбается, приветственно кивает. Жму ему руку, надеясь, что мой невроз от вчерашних событий, утреннего забега в колесе белки скрыт далеко за семью печатями.

К нам по очереди подходят участники совещания, чтобы поздороваться. Здесь мне не нужно ничего делать, только мило улыбаться, что я и делаю, стоя в поле видимости начальника. Но как только последний из приглашенных гостей открывает рот, спохватываюсь.

И приступаю к работе.

Я – сурдопереводчик, и моя работа – помогать на крупных встречах Льву Ивановичу. Моя работа не ежедневная, но я считаю, что не менее важная, ведь мне нужно быть всегда начеку, всегда верно оценивать обстановку, следить, чтобы ничего не прошло мимо.

С этим представительным пожилым уже мужчиной у нас сложилась своеобразная связь, и я рада, что однажды откликнулась на объявление и приняла участие в собеседовании на эту должность.

Наконец, все рассаживаются по своим местам, и мы приступаем к работе.

Пока маркетологи демонстрируют на экране рекламный фильм, я чувствую, что моя спина горит. Буквально полыхает.

Веду плечом. Рукой.

Убираю волосы назад.

Ощущение пристального внимания не проходит.

Украдкой я оборачиваюсь и вижу, что у двери стоит Роберт.

Он смотрит на меня жадным взглядом, горящим инфернальным огнем.

«Поговорим после», — говорит он одними губами.

Я отрицательно качаю головой.

Он хмурится, от чего брови почти соединяются в одну полосу. Роберт не любит, когда ему перечат.

«Жду», — шепчет он.

Отворачиваюсь, давая понять, что не желаю с ним говорить.