Развод в 40. Новая жизнь

Глава 6

Сообщение приходит с незнакомого номера. Я открываю вкладку и вижу, что это. Это фотография – Роберт спит в кровати, обняв подушку, а на его фоне улыбается та самая красивая девушка с длинными волосами, что приходила ко мне накануне.

Роберт лежит в черной водолазке – а это значит, что вчера после нашего разговора он пришел к ней, что вполне предсказуемо.

Предсказуемо и невероятно обидно.

До слез.

Сердце сжимается, но я не хочу показывать, насколько мое внутреннее состояние поражено, насколько сильно я выбита из колеи.

Но включается свет, который был выключен, чтобы все могли спокойно посмотреть видео на экране, и начинается рабочий процесс. В это время нельзя думать о чем-то другом, кроме работы.

Немного отвлечешься – и можешь навредить своему руководителю, я знаю каково это, в начале работы у меня было несколько промахов, но незначительных, и мы их уладили достаточно быстро. Однако я извлекла урок.

Заместитель генерального рассказывает о преимуществах промышленного парка потенциальным инвесторам.

Лев Иванович включается и добавляет множество деталей. Я довожу их до мужчин, сидящих за столом.

Главный среди них – молодой мужчина, Марк Огнев. Он здесь впервые. И не может не притягивать взгляд. Высокий, статный, с широким разворотом плеч, фигурой – красивым проработанным в зале треугольником и пронзительными синими глазами, что смотрится особенно эффектно в купе с черными волосами.

Он внимательно смотрит на меня, будто проверяет рентгеном.

И от этого по спине, рукам, бедрам бегут мурашки.

Я выпрямляюсь. Выдыхаю, полностью беру себя в руки.

Он говорит о том, что в планах их компании – открыть производство хоккейной амуниции. Для этого требуется гораздо больше площадей, чем было предусмотрено промпарком. Рассказывает спокойно и уверенно, голос у него глухой, и поэтому пробирает до мурашек, тем более в полной тишине большого конференц-зала. Могу себе представить, как действует его уникальный тембр голоса на молоденьких девушек…

— Спасибо, что помогаете нам, Екатерина Владимировна, — вдруг добавляет он.

И тут я замираю при упоминании моего имени.

Обычно этого не происходит – на встречах все относятся сначала ко мне с настороженностью, а после уже не замечают. Я – фон, канцелярия, стулья. Но никак не живой человек.

Которого можно или нужно благодарить за помощь.

Тем более, что я помогаю даже не пришедшим людям, а Льву Ивановичу.

Вместо ответа склоняю голову и чуть опускаю ресницы.

Считаю лишним что-то говорить. Возможно, эта делегация просто удивлена, что директор холдинга прибегает к сурдопереводу.

Лев Иванович, после моего перевода, уточняет, что парк может предоставить любую площадь.

Мне приятно быть частью этого процесса, и кажется, что я тоже вношу свой маленький вклад в развитие обоих компаний, чем бы ни завершились результаты переговоров. Но когда обращаюсь к Марку Огневу, стараюсь смотреть на пуговицу на его рубашке, но не в глаза. Почему-то кажется, что, если я только взгляну на него, пропаду в сетях. Они опутают и утянут на дно, где можно сгинуть в пучине.

В завершение встречи мужчины жмут друг другу руки.

Я стою за спиной начальника на случай, если что-то понадобится.

Огнев пожимает руку моему начальнику и смотрит на меня через его плечо. Внимательно, заинтересованно, будто даже немного требовательно.

— Мы будем вместе работать, — говорит он. И смотрит на меня. Словно эти слова предназначаются не моему руководству, а лично мне.

Я делаю отсутствующее лицо, пустые глаза. Этому трюку научилась еще во время поездок в университет на метро – чтобы к тебе не приставали с ненужными расспросами, предложениями другие люди.

Огнев чуть ухмыляется одними уголками губ.

Он разгадал мой трюк.

Как только все завершается, и все уходят, я прохожу в небольшой кабинет в самом конце коридора последнего этажа, который больше похож на кладовку, чем на офисное помещение.

Сажусь на стул и просто смотрю в одну точку, не понимая, что мне делать дальше – рвануть на Луну или переобуться в сапоги и ехать домой.

На меня потоком обрушиваются детали моей разрушенной жизни. Измена. Муж. Любовница. Я знаю, что моя жизнь сошла с рельс.

В этот момент дверь распахивается, и я вздрагиваю.

Роберт знает, что я здесь – он все отслеживает по камерам, от его взгляда ничего не скроется. Он быстро проходит вовнутрь, прикрывает дверь и закрывает ее на замок.

Чувствую, как мои кости превращаются в желе – снова предстоит тяжелый разговор, но я к нему не готова, а он к тому же обрубает все пути к отступлению. Так больно и обидно, что снова хочется зареветь, но я держусь.

— У меня мало времени, — предупреждаю его сухо.

— И у меня.

Он садится на стул напротив меня, двигается корпусом вперед, складывает руки в замок на коленях и внимательно смотрит на меня своими черными, бездонными глазами.

— Что ты себе придумала, Катя?

— Ничего нового, — устало отвечаю. — Мы расходимся.

Он фыркает, стреляет глазами. Выглядит бодрым и свежим, тогда как я ощущаю себя просто раздавленной гусеницей на шине грузового автомобиля.

— Я не согласен, — говорит он уверенно и даже жарко. — Разводиться мы не будем. У нас трое детей. Трое.

— Это ты МНЕ говоришь? — чувствую, как начинаю закипать. Вообще-то это я их родила, с ними лежала в больницах, занималась с рождения и до сегодняшнего дня.

— Дом, машины, дача, друзья в конце концов.

— И твой новенький ребенок, — я складываю руки на груди и смотрю на него. Выдержать его взгляд, давящий, указующий, трудно, но я стараюсь выглядеть достойно.

— Ты Аннет не впутывай.

Приподнимаю уголок брови. Аннет. Надо же. Это Аня, что ли, по-простому? Или нет…

— Она – отдельно, мы – отдельно.

И тут я взрываюсь.

Еще чего придумал.

Мы что – мормоны какие-нибудь? Жить всемером будем теперь? Нет, ничего не говорю, может быть, для других семей и воспитанных в другом обществе людей это нормально. Для меня – нет.