Развод в 40. Новая жизнь

Глава 11

— Несмотря на то, что и квартира, и дача, и обе машины записаны на мужа, он – собственник, я считаю, что мы сможем побороться за имущество, — женщина-адвокат, напротив которой я сижу, улыбается кровожадно. — Такие претенденты уже были.

Я киваю.

Сразу после работы я приехала на прием и нисколько не пожалела. Она буквально вдохновляет меня на то, что не все потеряно, что за себя еще можно побороться и не дать втоптать себя в грязь окончательно.

— Алименты также будут начисляться. Я думаю, что ваш развод пройдет непросто, да, но и он завершится.

Киваю, разглаживаю свои серые брюки на коленях – так кажется, что становится спокойнее.

— Но сначала поговорите с мужем. Пока еще бывшим. И поймите, кто что хочет себе оставить.

— Он не хочет разводиться.

Адвокат поглядывает на часы – я понимаю, что у нее дальше прием по записи, и потому тороплюсь записать то, что она говорит, себе в блокнот – лучшее средство приземления, чтобы ничего не забыть.

— Если вы решаете, что разводу – быть, значит, он будет, — жёстко говорит женщина и сужает глаза, в которых таится огонь. — Или вы не хотите разводиться?

Я чувствую, как в глазах снова закипают слезы.

Конечно, я не хочу развода. В моей структуре мира я видела нас с Робертом старичками, которые ходят под ручку в гости к внукам, а не совершенно чужих друг другу людей.

— Вы подумайте все обстоятельно, поговорите с мужем, — мягко говорит она. — А потом записывайтесь на прием, я вам во всем помогу. Прайс вы видели.

Она кивает, и я понимаю, что мне пора идти.

— Да, и… — задерживают меня ее слова, буквально сказанные в спину. — Вы можете изменить что-то в отношениях с мужем, или в себе. Эта ситуация не трагедия. Она – пинок, который направит вас в новое и нужное вам направление.

На улице, уже сидя в машине, я с тоской смотрю на свой онлайн-банк. Денег осталось – кот наплакал. Обычно я говорила Роберту, и он переводил мне нужную сумму, а сейчас даже не представляю, чтобы заикнуться об этом…

Скоро начало нового месяца, а это значит, что нужно будет платить за детские кружки, забивать холодильник… Да много чего еще!

И услуги адвоката. Мне она нравится – своей энергией, импонирует визуально. Чувствуется стержень, характер. Ну и ценник у нее совсем не дешевый. Если честно, я столько не зарабатываю, чтобы ей платить.

Черт. Голова снова начинает раскалываться – сколько решений нужно принять, и кажется, будто выхода нет.

Я медленно выруливаю на дорогу к детскому саду. Включаю размеренную музыку, не тороплюсь, стараюсь ровно дышать. Выплыву, я обязательно выплыву… Мне нужно только держать все под контролем, не показывать вида, что все плохо, и я все решу… Как бы тяжело не казалось!

Платон и Кирилл радуются, когда я их забираю и везу на тренировку по хоккею. Для них приятно, что мы уходим из садика раньше всех, да и встреча с их любимым тренером вдохновляет. Я же рада, что еду в машине, и мне не нужно мучиться с общественным транспортом, из-за которого везде можно опоздать.

Однако когда мы подъезжаем к центру, то чувствую волнение. Мне нужно будет поблагодарить Алексея за его помощь с машиной… Боже, я вся снова покрываюсь краской, и мне кажется, что горю как мак: настолько мысль о секс-тренере и том, что я – его должница, меня волнует и немного пугает.

Ну, и конечно же, чтобы мне не казалось все довольно простым и легким, я вижу, что он стоит в холле спортивного центра, где встречают детей.

Едва мальчишки пропадают за дверями здания, в один шаг он приближается ко мне, глядя с таким удовольствием, что у меня начинает подрагивать глаз.

— Катерина, — склоняет он голову и смотрит на меня хитрыми глазами. В нем чувствуется озорство, он как кот, который увидел, что мышь вышла погулять из своего укрытия, и готовится напасть. Но только тогда, когда наиграется, когда ему наскучит. Пока же можно погонять ее по кругу, наступая на хвост и пугая большими острыми клыками…

— Алексей, — я выпаливаю заготовленные слова быстро, пока не растеряла мужества и не попала под обаяние его молодости, легкости, спортивного напора. — Я так благодарна вам за помощь с машиной. Как вам удалось сделать колесо и так быстро… и…

Он смотрит мне в глаза не мигая, будто гипнотизирует. Я вижу, как поднимаются его брови выше, как он прищуривается, от чего от уголков глаз разбегаются лучики-морщинки, которые бывают у часто смеющихся людей.

— Главное, что все разрешилось, — отмахивается он от моих слов.

— Мне хочется вас как-то отблагодарить… — я сжимаю руки в замок, потому что начинаю нервничать, волноваться, и они начинают заметно подрагивать. А еще мне хочется начать «говорить» руками – так бывает всегда, когда стресс перевешивает.

И тут его лицо меняется. Проясняется. Он расплывается в широчайшей улыбке.

— А вот это можно, — его глаза горят двумя яркими звёздами. Он едва лапки от предвкушения не потирает. — Давайте поужинаем вдвоем.

Мне кажется, его слова буквально пригвождают меня к месту. Сначала я смотрю широко раскрытыми от шока глазами на него, ища в лице признаки того, что он пошутил и сейчас посмеется вместе со мной. А потом перевожу взгляд на носки своих сапог, покрытых снегом и немного грязью.

— По-моему, это прекрасная идея, — говорит Алексей. И тут же кто-то зовет его – скоро начало тренировки, а он стоит и говорит со мной у входа в центр. Он кричит в сторону, что сейчас подойдет, но тут же возвращает все внимание мне. — Я вам пришлю сообщение. И мы пообщаемся вдвоем. Сегодня вечером, и отказ не принимается.

Он мне и слова не дает сказать – улетает и скрывается за стеклянными дверями. А я буквально валюсь на диванчик в холле, чувствуя, что сказанное нужно переварить, осмыслить и что-то сделать.

Потому что отказаться от предложения после того, что он сделал для меня, для моей семьи – моих детей, это было бы как-то неверно. Не по-человечески, что ли…