Развод в 40. Новая жизнь

Глава 12

А уже дома я в ужасе смотрю на свой гардероб.

На свой ужасающе древний и совершенно не интересный гардероб…

На плечиках висит несколько летних платьев, но среди них нет ни одного нарядного, будем честны. Нарядное одно – это черное платье с кружевом по низу и белым воротничком, который можно снять. Дальше – спортивные костюмы, удобные и совершенно бесполезные в рестобаре. И несколько костюмов с рубашками, закрытыми, темными, похожими на одеяния монашки.

Сейчас, когда вся одежда Роберта покоится в мешках для мусора и все еще ждет своего хозяина в коридоре, я отчетливо вижу, как мало у меня одежды. Шкаф практически пуст.

Падаю спиной на кровать и смотрю с тоской в потолок.

Надену джинсы и рубашку – в конце концов, я всего лишь мама мальчиков, которых тренирует Алексей. Играть кого-то другого - манкую, красивую, влекущую женщину у меня в любом случае не выйдет. Да этого и не нужно делать!

Внутри меня борятся несколько человек.

Первая – Катя-праведница. Она поджимает губы и чопорно говорит:

— Голубушка, да вы обалдели. Собрались на свидание с тренером? При живом муже? А детей вы с кем оставите? На Свету? Это неправильно!

Вторая - Катя – будущая разведенка.

— Уже пора так или иначе выходить в свет, узнавать мир других мужчин. Чем тренер плох? Мы знаем его телефон и место работы. Он – не маньяк. В любом случае, на свидании я была в последний раз двадцать лет назад. И нужно с чего-то начинать!

Третья тоже подает голос. Катя-обиженная женщина.

— Значит, Роберт может себе позволить гулять с другими женщинами? Спать с ними? А я? Умереть монашкой должна? В конце концов, у нас всего одна жизнь и ничего плохого в том, чтобы поужинать с мужчиной – нет. я же не собираюсь с ним спать или еще что-то в этом роде. Даже поцелуя не будет. Но почувствовать себя женщиной - необходимо!

Я знаю, что пожалею об этом, знаю, что так делать неправильно и непорядочно, но прислушиваюсь к голосу третьей Кати. И потому встаю, и начинаю шариться в шкафу в поисках чего-то забытого, но подходящего. Думаю, у каждой женщины всегда есть что-то, оставленное на всякий случай, из прошлой жизни.

И, к вящей радости, у меня это находится.

Удивительно, но благодаря тому, что не все выкидывалось прежде, я нахожу черное платье с открытой спиной и небольшим, в разумных пределах, декольте.

Я помню, что покупала это платье на Новый год, но так и не надела его – Роберт решил, что оно слишком откровенное, слишком нарядное, праздничное. Настолько, что играет против меня – показывая, насколько я доступная, порочная, грязная женщина.

Ну, сейчас мне ничего никто не скажет. Платье сидит как влитое.

Я надеваю плотный капрон, крашу губы и подвожу глаза, и решаю надеть легкую кофту, чтобы скрыть свою спину. Не думаю, что такая откровенность в одежде будет уместна на людях и в присутствии секси-тренера. Но то, что я знаю о таком покрое платья, будет радовать меня внутри.

Когда обуваю осенние легкие ботиночки, беру маленькую сумку-рюкзак, делаю себе пометку о том, что потом, когда все закончится – обязательно обновлю себе гардероб. Обязательно.

Да, я не молоденькая красивая девчонка.

Но и не старушка, которая уже прожила всю свою жизнь и ходит в теплых удобных вещах.

В конце концов я – женщина, и ее внутри себя мне необходимо уважать.

Все дети выходят в коридор.

— Мамочка, может ты не пойдешь? — Платоша тянет ко мне ручки.

— Мамочка, останься дома, — Кирюша смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Они не привыкли, что я ухожу ку-то вечером, в нашей семье так не принято. Я – всегда дома, всегда с ними, всегда рядом.

А тут, вдруг, ухожу куда-то вечером. И впервые оставляю всех детей одна одних.

— Я ухожу всего на пару часов, — улыбаюсь, хотя внутри все подрагивает от такого решения.

Конечно, я волнуюсь.

И от того, что иду на свидание.

И от того, что на мне впервые откровенное платье.

И, естественно, от того, что оставляю своих троих детей дома. Без взрослого.

Но, по понятным причинам, позвонить этому взрослому, и попросить его посидеть с детьми вечером, я не могу.

Потому что даже не могу предугадать его реакцию, его поведение при этом.

— Света, звони мне по любому вопросу, — улыбаюсь, хочу ее приобнять, но ничего не выходит – подросток уворачивается, и с недовольным лицом смотрит, как я заворачиваюсь в шарф и в осеннее, вместо зимнего, пальто.

Ей не по нраву то, что я принарядилась.

И то, что отца дома нет, а я ухожу.

— Буду скоро, не скучайте! — я выхожу и закрываю за собой дверь.

Алексей уже ждет меня в машине, и я еду в лифте с предвкушением, решив сделать малюсенький шаг для себя.

Но тут звонит телефон, и я беру трубку, потому что звонит Света.

— Ты сказала звонить по любому поводу, — ядовито говорит она. — Ну вот и повод: Кирилл разбил стакан на кухне.

Я закатываю глаза, и моя внутренняя Катя-обиженная женщина говорит мне:

— Да, он тебя предал, использовал и, считай, променял на молоденькую девчонку. А ты бросила детей и побежала на свиданку, как кошка мартовская.

Сбрасываю вызов и жму на кнопку «стоп», ожидая, когда лифт остановится…