Развод в 40. Новая жизнь

Глава 14

— Это ты позвонила отцу вчера вечером?

Мы едем со Светой в машине вдвоем, и я пользуюсь тем, что она не может хлопнуть дверью и выскочить на полном ходу.

Она не отвечает, но мне и не нужен ответ. И так понятно, что Роберт прибежал в квартиру, подстегиваемый злостью и ревностью.

— Милая, все не так просто, как нам бы казалось. Иногда люди перестают любить друг друга. Но это не значит, что они перестают любить своих детей. На вас наш разрыв никак не отразится.

Света поворачивается и смотрит на меня со злостью:

— Он ушел, потому что ты ему изменила?

— Детка, ну конечно же нет, да и когда бы я это сделала, интересно, если я все время провожу с вами, — закатываю глаза.

— Вчера ты ходила на свидание. Это был твой любовник?

— Милая, так говорить с матерью нельзя. Это во-первых, а во-вторых, на свидания я не хожу, вчера была просто встреча.

— С папой нельзя разводиться! — кричит она. — Как мы будем жить без него? Как я без него буду жить?

Я закусываю губу. Мне так жаль, что приходится говорить об этом. Но мне нужно донести мысль, что жизнь нужно продолжать дальше. И что мы все выживем, если разойдемся с Робертом.

Господи… как тяжело.

— Иногда так бывает, это жизнь, — говорю избитую фразу. Света злится и куксится. Я понимаю, что ее мир рушится и меняется. Но остановить этот процесс нельзя, а только принять все, как есть. Принять и понять перемены. — Но я еще раз говорю – любить тебя или мальчишек меньше никто не перестанет. Все в этом смысле остается на своих местах.

— Ты ужасна, — она отворачивается к окну и не дает себя ни погладить, ни окликнуть.

Мне хочется плакать от такой реакции, хочется начать обвинять Роберта, но делать этого, конечно же, не буду.

Это он во всем виноват!

Виноват в том, что я не могу себя ощущать нормально, все время на нервах.

Виноват в том, что Света сейчас переживает не лучшие времена. И особенно в том, что она отворачивается сейчас от меня!

Как только мы доезжаем до школы, она буквально бегом бежит от машины. Я даже сказать ничего не успеваю.

Качаю головой и еду на работу. Мне нужно придумать что-то, что бы снять напряжение у нее. Наверное, стоит взять половину дня выходного и провести с ней это время только вдвоем. Может быть, так удастся достучаться до нее, так она поймет меня…

Кабинет снова открывается с трудом, замок ходит ходуном. Я с психом дергаю дверь, и едва не ломаю откос.

— Екатерина Владимировна… — слышу за спиной ставший ненавистным голос. — Что-то вы сегодня не в духе…

Я не отвечаю Роберту, прохожу в кабинет и сажусь на стул. Но муж заходит за мной и становится рядом, засунув кулаки в карман брюк.

— Хватит заходить ко мне в кабинет, — не выдерживаю.

— Это моя работа.

Я выдыхаю. Мне кажется, что своим присутствием Роберт просто загнал меня в угол, словно хищник, который хочет сломить сопротивление своей жертвы.

Сейчас страшно сожалею, что мы работаем в одном холдинге, в одной компании. И он может вот так запросто, пользуясь служебным положением, проходить в кабинет и пугать меня до жути.

Я мысленно делаю себе еще одну зарубку – сменить работу.

Или сделать так, чтобы меньше соприкасались, сталкивались с Робертом.

Ведь это невыносимо – быть бок о бок.

А что будет после развода?

Хотя, может быть, мы разойдемся сравнительно мирно…

— Пора начинать процедуру развода, — говорю тихо. — Ты что-то хочешь сказать по этому поводу? Есть какие-то пожелания?

Но мужчина не настроен на цивилизованный диалог.

— Развода не будет, — шипит по-змеиному он. — Даже не думай.

Я пожимаю плечами. Это глупо- противиться неизбежному.

— Не позволю тебе водить мужиков в дом. И самой по мужикам бегать.

Хочу сказать, колко ответить, что ему, видимо, можно было бегать по бабам. Но осекаюсь – перед глазами встает его огромная рука, которая может ударить…

— Роберт, уходи из моего кабинета. Мне нужно работать… — говорю устало, не в силах смотреть на него, чтобы не выдать, какую ненависть, злость и ярость он во мне вызывает. Только бессильную ярость…

— Ну ну… — говорит он, глядя на меня сверху вниз.

— И я тебя прошу, зачем ты вставляешь палки в колеса. Давай все решим мирно.

— Мирно? — снова заводится он. — Вот как ты заговорила?! Мирно! Ха! Не прошло и дня, как ты себе мужика завела. А может быть, он давно уже у тебя был? Хахаль? Вижу по глазам, что завела его давно. Отвечай!

Я быстро встаю и с размаха отвешиваю ему пощечину.

Она звучит в моем кабинете гулко и как-то громко. Мне кажется, что вся кровь, которая прилила к лицу, резко отхлынула.

Глаза Роберта наливаются тьмой. Он распрямляет плечи и грозно делает шаг ко мне. На щеке алеет след от моей ладони.

Но я не могла сдержаться – и пропустить его слова в мой адрес. А теперь…

— Ты что себе позволяешь, дрянь? Учить некому?

От неконтролируемого гнева мне становится страшно, я сжимаюсь в комок и отступаю назад, к стене. Закусываю губу, руки сжимаю в замок, а голову буквально сжимаю в плечи.

Меня спасает звонок внутреннего телефона.

Я не отвожу взгляда от Роберта, который так напряжен, что видно – его терпение и воля держатся на волоске, он вполне может сделать шагнуть вперед, заломить меня, и все…

— Екатерина Владимировна… — слышу я словно сквозь вату из трубки. — Лев Иванович ждет.

— Иду, — говорю непослушными губами. Кладу трубку и смотрю на молчаливого, страшного в своем гневе Роберта.

Но знаю – сейчас он ударить точно не сможет, этот страшный момент уже прошел, но все равно находиться с ним в одном кабинете невозможно. Он давит, страшно давит на меня своим присутствием, пугает до чертиков.

Когда Роберт выходит, я вытираю слезы, которые сами собой стекают из уголков глаз – от напряжения, страха, волнения.

Кажется, договориться миром не получится…

Не получится...