Развод в 40. Новая жизнь

Глава 15

Вечером мы с детьми собираемся в кухне. Время уже позднее, но пока переделаешь все домашние дела, пока отсортируешь все вещи на завтра, незаметно подкрадывается ночь.

После разговора со Светой утром я понимаю, что мне нужно сделать. Роберт не будет говорить с детьми, будем честны – у него нет ключиков к их сердцам, и он совершенно не справится с тем, чтобы правильно объяснить им, почему мы разводимся.

Я понимаю, какая это травма для ребят, для девочки – они будут думать, что отец бросил их, а не их мать.

Малодушно решаю подсластить пилюлю – выставляю на стол сладости, которые обычно у нас под запретом. Света смотрит презрительно на мои приготовления, сложив руки на груди.

Она молчит все время, как я забрала ее с репетиции.

И это молчание давит на меня очень сильно.

Я сажусь и складываю руки в замок перед собой, выдыхаю.

— Семья, мне нужно сказать вам важную вещь.

Наверное, я тороплю события, начиная разговор без Роберта, но я решаю, что ждать его бесполезно. Все вещи, которые лежат в мусорных пакетах в нашем коридоре, все также и находятся на том же месте, мы перешагиваем через тюки, и я игнорирую тот факт, что хочу просто их выкинуть.

Пацанам все равно, а Света, думаю, заглянула внутрь, увидела отцовские пиджаки и брюки, и уже сделала свои выводы.

— Папа скоро вернется из командировки, — говорю и смотрю на притихших мальчишек. На Свету, которая закатывает глаза. — И он не вернется сюда.

— Как так? — начинают волноваться пацаны.

— Он будет жить с другой тетей, — Света хмыкает. Она уже решила, что виновата в нашем разводе я, и поэтому не хочет дать даже шанса для того, чтобы оправдаться. Но мне сейчас главное – объяснить ребятам, что прошлой жизни уже не будет. — Однако это никак не скажется на отношении его к вам.

На самом деле, я думаю, что изменится все. Кардинально.

И в отношении Роберта к детям тоже.

Но я должна сделать все, чтобы их маленькие сердечки бились ровно, и они точно знали, что мама с папой их любят. Даже если один родитель будет уделять мало времени и внимания.

— С какой другой тетей?

— Это его знакомая, — мне так больно говорить эти слова, и я ощущаю себя ужасной женщиной, которая не смогла сберечь домашний очаг. Женщиной, которая не оправдала надежд, которая попросту не сдала экзамен на женственность, подвела весь женский род.

— А кто она?

— Этого я не знаю, да это и не важно, — собираюсь с духом. Наше семейное собрание причиняет столько боли, я хожу по краю, чтобы не начать обвинять Роберта в предательстве и измене, но стараюсь вести беседу ровно. Потому что мне нельзя очернить роль отца в детских глазах.

— А где они будут жить?

— Я думаю, что они будут жить у этой женщины. Или купят квартиру. Или будут жить в гостинице.

Обвожу взглядом своих птенчиков.

Тема развода современным детям отчасти понятна. В классе и группе всегда есть семьи, кто прошел через это. Где-то детей воспитывает мама, где-то - отец.

— А мы где будем жить? — в глазах Платона – слезы. Он волнуется за то, что его мир меняется, дрожит, прежде чем рухнуть. И я должна сделать все, чтобы дать ему уверенность в себе, в завтрашнем дне.

— Милый, для нас ничего не изменится, — говорю, а сама не очень уверенна в своих словах, если честно. После того, как Роберт себя повел, я думаю, что от него ожидать можно всего, чего угодно. — Мы – семья, и мы со всем справимся вместе.

Пацаны идут обниматься ко мне, они, как утятки, ищут защиты и силы у мамы- утки. И я глажу их по головам, а сама прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться от волнения и эмоций.

— Даже если мы будем жить на луне, мы всегда найдем, чем там заняться, ведь правда? — пытаюсь пошутить, чтобы разрядить атмосферу.

— Это ты во всем виновата, — говорит Света, смотря прямо перед собой невидящим взглядом. — Если бы не ты, он бы не ушел.

— Света!

— И не нашел другую бабу!

— Не смей так говорить! — повышаю голос.

— А разве это не правда? Сейчас женщина должна быть красивой, чтобы мужика удержать!

— Что ты такое говоришь! — негодую. — Женщина должна быть собой!

— Ага, как же, — она вскидывает бровь.

Эти ее стрелы – слова ужасно ранят. Но я смотрю на дочь сурово.

— Ты не должна так говорить про своих родителей. Где твое уважение?!

— Уважение?! ХА! — она взрывается. Вскакивает. Обводит меня указательным пальцем, морщится брезгливо. — Кого тут уважать? Старую лошадь?

— Света!! — я тоже вскакиваю на ноги.

Мы стоим друг напротив дружки, обе кипим от гнева, злости, и это невыносимо.

Мальчики присмирели и смотрят на нас снизу вверх, молча держа меня за ладони.

Эту картину прерывает голос Роберта.

— Хорошо, что вы все тут.

В шоке оборачиваюсь и вижу, что в коридоре стоит муж.

Во время ссоры с дочерью я даже не услышала, как открылась входная дверь, как в квартиру зашел Роберт.

От удивления не говорю ни слова, не делаю ни жеста. Только стискиваю ладошки мальчишек сильнее. И вижу, как в глазах Светы проносится сначала победный блеск – она рада, что отец вернулся – а потом – удивленный.

И я удивлена не меньше.

Потому что из-за плеча Роберта выглядывает Аннет.

Чертова любовница мужа.

Я сжимаю зубы так сильно, что тянет скулы.

Как она посмела явиться в мой дом снова?

Как посмела прийти сюда с моим мужем?

Вдвоем?

Да еще на глазах моих детей?

Меня начинает потрясывать от эмоций и волнения.

Я будто нахожусь в море, и мое утлое суденышко трясут волны, разбиваясь о борт, стараясь утянуть на дно.

Аннет улыбается, робко и нежно, но мне кажется, что это – маска. Я считаю ее не такой, и все ее ужимки мне заранее кажутся напускными, игрой.

— Папа! — хором говорят мальчики, но не делают ни шага к нему. Не бросаются на плечи, не кричат и не радуются. Они не виделись несколько дней, но сейчас сбиты с толку, обескуражены. И не знают, как себя вести. Да и наличие незнакомки выбивает из колеи.