Развод в 40. Жили долго и… Хватит

2

Ноги сами несут меня на работу, где нет места чувствам. Надеюсь, хоть там я смогу спрятаться и отвлечься. Как же хочется быть взрослой и сильной, но что делать с эмоциями? Выбросить в мусорку двадцать лет брака? Если было бы хоть что-то, за что можно зацепиться. Пытаюсь вспомнить, случались ли у нас крупные ссоры, скандалы, разногласия, но ничего. Моя память словно стёрла всё плохое и выдаёт мне только хорошие моменты: как мы с Лёшей обнимаемся и целуемся.

Влетаю в офис и бегу в свой кабинет.

– Олеся Александровна… – Моя секретарша Кристина, заметив меня, выскакивает из-за стола и бежит за мной. – Олеся Александровна, вам звонили по проекту…

– Плевать! – бросаю я на ходу. Распахиваю дверь и захожу в кабинет. – Потом, всё потом! Меня не беспокоить!

Захлопываю дверь прямо перед носом Кристины. Голова разрывается, воздуха не хватает. Прижимаю руки к груди и медленно подхожу к столу. Ноги подгибаются, и я без сил падаю на стул, обхватываю голову и начинаю плакать, вот только слёзы не текут, они застряли где-то внутри.

У меня сотни вопросов. Так хочется позвонить Лёше и задать их ему. А лучше вернуться в квартиру и разбить с криками и воплями какой-нибудь бесполезный сервис о его голову. Так, я взрослая женщина! Я должна держать себя в руках… Но как держать себя в руках, когда об меня вытерли ноги? Столько лет прошло, и я всегда надеялась, что если Лёша вдруг разлюбит меня, то он придёт ко мне, и мы всё обсудим, искренне глядя друг другу в глаза.

А чего я ожидала? Мы так давно вместе. Глупо было надеяться, что всё останется по-прежнему. Но я всегда наивно думала, что мы особенные. Думала, что наши чувства не угаснут, а напротив, закалятся, станут прочными, как сталь.

На столе стоит пара фотографий в рамках: на одной – наша дочь, на другой – мы с мужем на отдыхе два года назад. Мне так нравится эта глупая фотография. Там мы улыбаемся, нарядившись в большие соломенные шляпы.

Мы с Лёшей через многое прошли вместе: общага с клопами и тараканами, комната в коммуналке, маленькая съёмная квартира. Мы не родились с золотыми ложками в зубах, нам всё приходилось выгрызать самим. Мы шли рука об руку, делали шаг за шагом. Помню, когда только родилась Полина, нам даже есть было нечего, но мы справились. Я вышла из декрета, едва дочери исполнилось полтора года, стала работать наравне с Лёшей, и со временем мы купили нашу первую квартиру. Ремонт делали своими руками, спали на полу, но были счастливы.

Я словно прячусь от происходящего в счастливых воспоминаниях. Не хочу быть здесь и сейчас, не хочу ощущать эту жгучую, душераздирающую боль.

Надо отвлечься! Срочно! Нужно чем-то занять себя, пока я окончательно не расклеилась. Беру сумочку, достаю косметичку. Сейчас смахну слёзы, поправлю макияж, приведу себя в порядок и продолжу жить как ни в чём не бывало! Это всего лишь мужчина… Мужчина, с которым я прожила двадцать лет! Как бы я ни пыталась подбодрить себя, всё рушится, и боевого настроя хватает лишь на несколько секунд.

Руки дрожат, но я достаю из косметички зеркальце. Начинаю аккуратно проводить кончиками пальцев под глазами, вытирая чёрные линии, и, кажется, впервые замечаю эти глубокие морщины. Как я раньше их не видела? Или они появились только сейчас? Уверена, что ещё вчера их не было. Глаза грустные, тусклые, серые, в них словно нет ни капли жизни.

Не хочу этого видеть!

Захлопываю зеркальце и кидаю его в сумку. Вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла.

Муж ушёл от меня к девочке на двадцать лет моложе… Как унизительно. А она? О чём она только думала? Как посмела связаться с мужчиной на двадцать лет старше?! С отцом подруги! Да и Лёша не лучше! Даже думать о них противно, но мой разум ведёт меня дальше, не замечая границ, задаёт все новые и новые вопросы. Как долго они встречаются за моей спиной? Как это началось? Это просто мерзко… Присмотреть и возжелать девочку – ровесницу нашей дочери! Как по мне, это словно педофилия какая-то!

Вновь смотрю на нашу с Лёшей фотографию, и во мне вспыхивает гнев, перемешанный с отвращением. Махнув рукой, сшибаю фотографию, и она врезается в стену. Стекло разлетается на мелкие кусочки, осколки со звоном падают на пол.

– Олеся Александровна? – Дверь в кабинет тут же распахивается. Кристина в панике осматривается и замечает осколки на полу. – Я сейчас всё уберу.

Она исчезает на несколько секунд и возвращается с щёткой и совком. Я, замерев, смотрю в стену. Даже шевелиться не хочется. Что со мной происходит? Эмоции то стихают, то обрушиваются на меня шквалом. Меня бросает из стороны в сторону. Хочется бежать домой, пока Лёша не ушёл, и то ли закатить ему скандал, потребовать объяснений, а то ли попросить прощения и молить его остаться.

Как я теперь буду одна? Я же не умею… Я не знаю, что буду делать, когда вернусь в пустую квартиру.

Кристина аккуратно отряхивает фотографию от стекла и кладёт её на край стола. Кидаю косой взгляд на наши с мужем счастливые лица и качаю головой. Нет, сегодня домой я не вернусь. И работа, похоже, всё равно не пойдёт – нет смысла тут торчать. Беру сумку и встаю. Бросаю последний взгляд на фотографию, а затем выкидываю её в мусорку.

– Кристина, сегодня в офисе меня не будет, – подняв голову, произношу я. Меня всю трясёт, передёргивает. – Мне нужно…

А куда мне нужно? Я все дела отменила: думала, что уезжаю в командировку. Чёрт, завтра же ещё и в командировку…