Развод в 40. Жили долго и… Хватит

3

Смотрю на маму большими глазами. Я не хотела рассказывать ей о произошедшем, чтобы не беспокоить её, думала, что она разнервничается, будет переживать из-за меня, а в результате услышала упрёки и обвинения.

Мы с мамой никогда не были близки. Я всегда завидовала подругам, которые, случись что плохое, сразу бежали к мамам плакаться. Мне же всё время приходилось решать свои проблемы самой – моей маме было не до меня. Но хоть сейчас можно обойтись без нравоучений? Ей что, так сложно понять, что мне больно? Как бы я ни хотела выглядеть сильной и уверенной, Лёша был мужчиной моей жизни. Я даже мысли не допускала, что он способен так поступить со мной.

Уверена, что справлюсь с этим, что переживу этот удар и буду счастливо идти дальше по жизни, но сейчас я хочу побыть маленькой девочкой, дать волю своим эмоциям и просто поплакать, пока родной человек будет гладить по голове и говорить, что всё хорошо.

– Мама, ну неужели так сложно поддержать меня в такой момент? К чему все эти обвинения? Ты делаешь мне только больней!

– Может, хоть в сорок лет глаза откроются! – Мама кажется не пробиваемой. Даже слёзы, стоящие в моих глазах, нисколько её не задевают. – Такого мужика упустила. Лёша и по дому всё делал, и зарабатывал хорошо. Была бы чуть помягче, жили бы да жили ещё.

В душе словно что-то обрывается. Мягче? А как тут станешь миленькой куколкой, когда с детства только и слышишь: «Не ной». «Разбирайся сама». «Твои проблемы, ты и решай». «Я что, должна тебе сопли подтирать каждый раз?» Как стать правильной в понимании мамы женщиной, если муж зарабатывает кое-как, а его проекты рушатся один за другим? Мне приходилось работать, сидя с ребёнком, да ещё и мужу помогать построить его бизнес! Я просто не могла себе позволить быть слабой!

– А я ведь такая, какой меня хотела видеть ты, – произношу я, опустив голову.

Мне стыдно за такие слова, но в этот момент я словно прозреваю. Все вокруг хотели видеть меня сильной, смелой, решительной, пока это было удобно им, а теперь это вдруг стало неправильным.

– Ты растила не женщину, а бойца. Я не обвиняю тебя ни в чём, я благодарна тебе за это. – Поднимаю голову и смотрю маме в глаза. У неё рот открыт от удивления. Видимо, она поражена и обескуражена моим поведением. Я уважаю свою маму и очень её люблю, поэтому раньше никогда не позволяла себе высказать ей нечто подобное. – Возможно, только благодаря тебе я сумею это пережить. И вновь обрету счастье.

Быстро надеваю туфли, открываю дверь и выхожу в подъезд. Слёзы тут же прорываются и крупными каплями падают мне на грудь.

– Леся! – кричит мне вслед мама, высунувшись из квартиры. – Да вернётся твой Лёша! Вот увидишь!

Не хочу показывать ей свои слёзы – с детства научена, что плакать нельзя. Минуя лифт, выбегаю на лестницу. Из-за слёз всё смазано, но я быстро перебираю ногами по бетонным ступеням.

Я всегда думала, что управляю своей жизнью, что меня любят такой, какая я есть, а оказалось, что я все сорок лет просто была удобной. Мама могла хвастаться перед подругами, как хорошо устроилась её дочь: и муж, и работа, и дом – полная чаша, всегда помогаю, квартиру ей купила, дачу, путёвки на море покупаю. Но кто я для неё без мужа? Маме очень важно, чтобы я была не одна. Сама она родила меня от женатого, и все косо на неё смотрели. Она очень хотела, чтобы я избежала её судьбы, чтобы у меня была крепкая семья. Для неё это – главный показатель успешности.

Для мужа я была надёжной опорой, его бизнес совсем недавно стал приносить хорошие деньги. Всего пять лет как он обзавёлся серьёзными знакомствами и стал зарабатывать больше меня. А сколько лет он мне изменяет? Что ж, теперь он крепко стоит на ногах, и, видимо, я ему больше не нужна. Зачем рядом старая жена, когда можно завести молодую любовницу и дурить ей голову, как вздумается? Хотя и я была не особо умной, раз не замечала ничего вокруг.

Вспоминаю, как приходила домой, а дома Лёша и эта… Анжела. Лёша якобы чуть пораньше пришёл с работы, а Анжела якобы ждёт, когда вернётся Полина. И ведь это было не один раз. То Анжеле ночевать негде, и она к нам напросится, то поздно уже, и Лёша должен отвезти её домой. Так и хочется себе по лбу зарядить! Как я не заподозрила неладное?

Моя жизнь рушится по кирпичикам. Я жила в иллюзии, которую сама же себе создала! На полной скорости несусь домой, нарушаю всевозможные правила, машины сигналят, но мне плевать. Внутри такая сильная ярость. Мне хочется сжечь квартиру, уничтожить всё, что связано с прошлым! Чтобы ничего не осталось!

Кровь в венах кипит. Врываюсь в квартиру, тяжело дыша, панически оглядываюсь, прохожу в комнаты, даже не снимая обувь.

Как сильно стучит сердце! Распахнув дверцы гардеробной, вижу осиротевшие плечики и пустые полки, где когда-то лежали вещи Лёши. На душе становится так горько. Ужасно больно видеть, что его одежды нет, из меня словно вытащили душу.

Хочется расплакаться, но нельзя давать волю эмоциям. Сжимаю кулаки и усилием воли распаляю в себе гнев, который начал было утихать. Влетаю в гардеробную, хватаю одинокую рубашку, висящую в углу. У меня происходит какое-то помутнение. Разрываю рубашку на мелкие лоскуты, хватаю какую-то футболку, затем следующую. Вот только облегчение не наступает, наоборот, мне становится всё тяжелее дышать, слёзы душат, силы медленно покидают меня, а гнев стихает. Мне становится так жалко себя. Падаю на колени, и у меня вырывается какой-то неестественный вой. Кричу и, свернувшись калачиком на полу, плачу навзрыд. Что мне теперь делать? Как жить дальше? Внутри так больно, что, кажется, моё сердце сейчас не выдержит и разорвётся на части.