Развод в 445. Попаданка против Короля Драконов

Глава 19

Вейнхарт посмотрел какое-то время на буйство стихии, а потом развернулся и пошёл обратно вглубь пещеры.

Внутрь ни одна молния не проникала.

Ох, не было бы шаровой… Я ведь даже не помню, что в таких случаях делать нужно.

Вроде бы выключить все электронные приборы. Это есть. Даже перевыполнено.

Не прикасаться к металлическим поверхностям.

С подозрением глянув на чашу для подношений, я отодвинулась подальше. Хотя вообще неизвестно, есть ли в этом мире шаровые молнии и появятся ли они в этой пещере.

— Похоже, мы здесь заперты на какое-то время.

— Да что ты говоришь, — съязвил Вейнхарт.

— Можешь продолжать сидеть и дуться, а можешь помочь мне разгадать загадку, что оставил Оракул.

— Там нет никакой загадки. Тебе назвали условия для расторжения нашего брака, но они заведомо невыполнимые.

— Не скажи. Вот если мы эту бурю переживём, то один пункт будет выполнен.

— Знаешь какой соблазн взять и выбросить тебя из этой пещеры.

— Да, да, знаю, ты спишь и видишь, как бы меня прикончить. Но почему-то только говоришь, но ничего не делаешь.

Ой, зря я это сказала.

Вейнхарт схватил меня за запястье, дёрнув так, что я выронила свои записи и влетела прямо в него.

Он поднял мой подбородок двумя пальцами, покрутил в одно сторону, затем в другую.

Я зашипела, как рассерженная кошка, и дёрнула головой, вырываясь из его хватки.

— Что ты себе позволяешь?

— Проверяю, не билась ли ты головой.

— Разве что когда за тебя замуж выходила, — огрызнулась я.

Хотела отойти, но он не позволил. Всё также держал меня, заглядывая в глаза, как будто пытался что-то прочитать.

— Как же ты меня раздражаешь, Марианна. Думаешь, только тебе этот брак поперёк горла?

— Но я хотя бы пытаюсь что-то сделать, — возразила я. — И вообще! Ты меня тоже бесишь.

— Чем же? Только не говори про любовниц.

— Ты наглый.

— Я король. Короли не бывают наглыми. Они бывают целеустремлёнными.

— Напыщенный.

— И я всё ещё король, — напомнил Вейнхарт.

— Жестокий.

— Угу.

— А ещё просто невыносимый мерзавец.

Какое-то время я слышала только дыхание. Его и моё. Слишком глубокое, слишком частое, чтобы это можно было игнорировать.

— А ты внезапно очнулась и теперь думаешь, что можно просто взять и перечеркнуть все те годы, что вела себя как инфантильная стерва.

— Ах ты! Это я себя ещё не вела как стерва! Но если продолжишь в том же духе, обязательно начну.

— Неужели, — усмехнулся Вейнхарт. — И что же ты сделаешь?

Внезапно пришло осознание, что сделать я действительно могу очень мало.

Краску ему в шампунь подлить? Кнопку на стул подложить? Максимум — любовника завести.

Но в целом чем-то существенным угрожать ему не получается.

И такая злость взяла, что аж зуд на кончиках пальцев появился.

Не думая ни о чём, не анализируя и даже не осознавая, какими последствиями это может обернуться, я замахнулась и влепила ему пощёчину.

И вот хоть бы голова дёрнулась! Нет, стоит как гранитный памятник самому себе, не шелохнётся.

А у меня, между прочим, ладонь так болеть начала, словно я и правда по камню ударила. Только врождённая гордость не позволила мне застонать от боли.

Но через секунду я увидела, что его кожа в месте удара окрасилась в розовый цвет, и довольно улыбнулась.

Ладно, оно того стоило.

Воодушевлённая, я замахнулась ещё раз, но мою руку перехватили цепкие, жёсткие пальцы.

— Один раз я мог тебе это позволить. Но не стоит забываться.

— А то что? Снова унизишь меня? Изменишь? Давай, вперёд, меня это больше не задевает.

Не знаю, с кем я говорила. С Вейнхартом или с Веником. Я просто выплёскивала всё то, что копилось во мне годами. Жгучую обиду, спрятанные глубоко внутри чувства, которые оставались, даже когда я приняла решение развестись, разочарование и боль.

— Хватит! Прекрати истерику сейчас же!

Я рассмеялась. Горько, зло. А потом заглянула в эти голубые глаза. Казалось, в них тоже искрились электрические разряды.

Так выглядела чистая ненависть.

Грудь вздымалась так часто, словно я только что пробежала стометровку. И его дыхание на моём лице становилось всё тяжелее.

— И что же ты сделаешь? Ударишь?

Пальцы на моём запястье сжались сильнее, причиняя почти ощутимую боль. Он шагнул вперёд, толкнув меня к стене.

Только сейчас я осознала, насколько близко мы были друг к другу.

Вейнхарт заполнял собой всё пространство. И дело не только в росте и комплекции. Эта энергетика… Ощущение силы, власти, которая может меня растоптать в любой момент.

Это чувство прошло по венам, пробежало мурашками по коже. Зуд на кончиках пальцев стал почти нестерпимым.

— Демоны, — выругался Вейнхарт.

А потом наклонился и впился в губы неожиданным, жёстким поцелуем.

Я схватилась за его рубашку, но почему-то не оттолкнула, а только притянула ближе. Времени на раздумья не осталось. Его губы сминали мои, воздух в лёгких давно закончился, а внизу живота начало тянуть.

Это неправильно! Я ведь его ненавижу! Хочу стереть вечную усмешку с его лица.

Зарычав, я сомкнула зубы, укусив его за губу и сразу же почувствовав солёный вкус на языке.

Вейнхарт отстранился, посмотрев на меня расфокусированным взглядом. На верхней губе медленно набухала алая капля. Он неосознанно слизнул её языком.

Это стало той самой точкой невозврата.

И вместо того, чтобы оттолкнуть его ещё дальше, я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая назад. Он подхватил мгновенно. Прижал меня к стене, скользнув руками по талии.

В этом поцелуе не было ни капли ласки. Только какое-то подобие наказания. Непонятно только для меня или для него?

Какая разница?

Внезапно стало плевать на то, что это место — что-то вроде местного храма. На то, что за пределами пещеры бушует какая-то смертоносная буря. И даже на то, что я сама себе обещала когда-то не приближаться ни к кому, кто хоть отдалённо напоминает Веника.