Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 3

ВИКТОРИЯ

– И то правда, – соглашаюсь с подругой.

Смотрю на мужа.

Он лежит на диване, как у себя дома. Под головой подушка, сверху накинут плед. Лицо бледноватое и волосы взлохмачены.

Всё чин чинарем, кроме пары вещей. Но весьма важных.

Во-первых, он не дома лежит! Вот ни разу!

Во-вторых, рубашка у него расстёгнута и демонстрирует не только безволосую грудь, но и полоску живота. По́лы в стороны не разъезжаются только благодаря паре пуговиц, на которые ее удосужились застегнуть. Да еще плед на ногах расправлен не идеально, и я, как и остальные, вижу выглядывающую из-под него голую волосатую ногу и носок.

– Хм, а я ведь думала врут девчонки, когда говорят, что у любовниц в доме мужики носки не снимают, – говорю негромко.

Но Соболева слышит и ухмыляется.

– А нахрена им их снимать, Викусь? – хмыкает едко. – Это ж риск. Вдруг нежданно-негаданно муж заявится и рогами захочет проткнуть. Полуодетым убегать быстрее и не так ссыкотно. Да, Толик?

– Галина, что ты такое говоришь? – возмущается Бардин.

Даже бледность с его щек немного спадает.

– Я говорю, что руки зря мыть ходила. К дерьму прикасаться чистыми – много чести, – брезгливо выплевывает она в ответ.

– А вы, что, все знакомы? Я правильно понимаю? – подает голос Азалия.

Девица смотрит на всех по очереди и, наконец додумывается стянуть полы шелкового халата и прикрыть свое полуголое тело.

– Правильно-правильно, – кивает ей Галина. – Двадцать пять лет, как знакомы. С того времени, когда вот эти двое заявление в ЗАГС подали, – подруга кивает на меня и на Бардина по очереди, – а через месяц свои подписи в журнале регистрации брака поставили и друг другу «Да!» сказали.

– Ой!

– Вот тебе и «Ой!», сикуха малолетняя! А ты у нас к тому времени хоть родилась или только в проекте имелась?

– Как вы со мной разговариваете? – вспыхивает шатенка, моментально преображаясь. Вот уже и злобно глазки сверкают, пухлые губки поджимаются. И облик наивной милашки исчезает в небытие.

Права я была, когда в глубину ее глаз заглянула и наивности там не заметила. Неоткуда ей там взяться.

– Как заслуживаешь, так и разговариваю! – припечатывает Галюня. – И не строй из себя тупую овцу, что, мол, не знала, что любовник женатый. У него возраст, деточка, иного не предполагает, это раз. Кольцо на пальце имеется, это два. Ну а три, это то, что только слепоглухонемой в нашем городе не знает чету Бардиных. Выдающегося и очень уважаемого хирурга, и это я не про твоего ёбаря говорю, – качает головой, – и ее супруга, владеющего сетью клиник.

– А вот я не знала! – выпячивает подбородок любовница моего мужа. – Потому что в моем возрасте еще рано по врачам бегать! К тому же в этом городе я точно лечиться не буду. Если надо, я в Питер поеду, где уровень врачей и клиник в разы выше.

– Ах ты ж тля… – цокает Соболева языком. – Так если ж тут так все хреново, зачем бригаду скорой вызывали?

– У вас все записано. У Тошеньки, то есть, Анатолия, – быстро поправляется девчонка, но я не верю, что она случайно оговорилась. Намеренно сделала, – давление подскочило. Плохо ему. Сделайте укол или что там надо!

Под конец речи она практически требует, показывая свою суть.

Я никак не реагирую. Близко к Бардину не подойду. Противно после другой бабы к нему прикасаться. Он же даже в душ не ходил. Фу! Мерзавец!

Подруга тоже не спешит спасать «больного». Глядит на него в упор и откровенно стебётся:

– Что, укатали Сивку крутые горки? Затрахала тебя молодая любовница до сердечного приступа, Толюсик?

– Галина Михайловна, – рыкает муж, теперь уже краснея, – прекрати этот цирк! Сделай мне кардиограмму и нитроглицерин дай.

– Ух ты ж, скорострел полувековой, – получает в ответ. – Дай ему! Тебе уже, вон, дали! Унести не можешь! А я, судя по тому, как ты тут командуешь, Бардин, думаю, что тебе не кардиограмму делать надо, а клизму ставить. Пусть и твоя шляндра малолетняя оценит твой дерьмовый внутренний мир, а не только жена, которую ты, скотина, так подло унизил.

Жду, что Бардин огрызнется, но он уже берет себя в руки и говорит твердо, как привык.

– Не лезь, куда не просят, Соболева! Со своей женой я сам разберусь! – давит взглядом и словами, глядя при этом на меня. – Вика, я вообще не понимаю, как ты могла сюда попасть.

– Сюрприз, дорогой, – дергаю губы в усмешке.

Но, наверное, получается плохо, потому что Толя прищуривается.

– Ты ж не следила за мной?

– Ну что ты, милый, я своему мужу доверяла… по наивности…

– Поезжай домой, Вика, – выдыхает он глухо, но взгляда не отводит. – Я тоже скоро вернусь, и мы спокойно поговорим.

Ничего ему не отвечаю, поворачиваюсь к подруге.

– Галин, ты сама тут справишься? Я в машине подожду.

– Конечно, лапусь, иди. Я недолго и спущусь, – обхватывает она мое предплечье, делясь поддержкой.