Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 5

ВИКТОРИЯ

– Смену добьем, отоспимся, а потом позовем Ирку и устроим шабаш ведьм! – предрекает Соболева, когда мы немного успокаиваемся и возвращаем Михалыча на его законное место – за руль кареты скорой.

Ночка выдается напряженной. До восьми утра пятнадцать вызовов.

Мотаемся, как белки в колесе. Кофе выпить лишний раз не получается, не то, что скатиться в горестные мысли.

Но, к счастью, больше никаких эксцессов не случается.

– Вот и верь после этого в приметы, – фыркает подруга, когда, сдав смену и заполнив все журналы, встречаемся с ней, чтобы пойти в душ.

– Ты про какие именно?

В медицинской среде их существуют столько, что можно сборник написать. Причем, не только общие врачебные и медсестринские приметы и суеверия, но и разные для каждого отделения.

– Про те, что первый пациент – мужик – к легкой смене. А еще, если проблема была незначительной, то и дежурство будет простым.

– А-а-а… ну да, полный облом у нас вышел.

– Вот и я говорю, что Бардин, гаденыш, даже тут поднасрал.

Переглядываемся с Галкой. Я закатываю глаза и качаю головой. Она довольно усмехается. Двенадцать часов прошло, совесть ни в одном глазу у нее не проклюнулась.

Впрочем, я тоже не жалею о ее поступке.

– Не писал тебе, не звонил? – уточняет она, вынимая из шкафа, где хранится чистое белье, сразу две простыни. Одну оставляет себе, другую передает мне. – Держи.

– Нет. Тишина в эфире, – прижимая ткань к груди одной рукой, второй достаю из кармана телефон и проверяю экран. – Я на всякий случай включала режим «Не беспокоить», но он даже не понадобился.

– Ну, ясное дело. Мужик всю ночь занят был… не до того ему, – фыркает Галина.

– Господи, – закрываю рот ладонью и все-таки не сдерживаюсь, смеюсь. – Как представлю… его и ее… и всё остальное… это ж… ой!

– Ничего-ничего, при давлении очищать организм – очень даже полезное дело. А что касается снотворного, если уж на то пошло, то для успокоения нервов и расслабления организма в целом оно – незаменимая вещь.

– А побочные эффекты – и есть побочные, да?..

– Сто процентов, Викусь! Ты прям читаешь мои мысли…

Много позже, когда мы втроем: я, Галина и Иринка Федорова – наша третья близкая подружка, тоже врач, но уже акушер-гинеколог, собираемся за столом на кухне в доме Соболевой и еще раз, теперь уже для Иришки, проговариваем случившее, последняя, сверкнув хищной усмешкой, пожимает Галке руку и выдает собственный вердикт:

– Умничка! Золотая женщина, горжусь тобой!

– Одобряешь?

– Не то слово! Оскара бы дала, кто б разрешил! Да Бардин вам, девчонки, еще спасибо сказать должен, что инвалидом не остался! У нас Викуся, на минутку, практикующий хирург, и в моменте аффекта легко могла бы его корнишон отчекрыжить. А после криво пришить и сказать, что оно так и было! Хрен бы доказал обратное. А так – по всему легко отделался.

– Легко отделался… легко обделался… – играю словами, пока девчонки злорадствуют.

– А что, я не права? – уточняет Иринка у Галюни.

– Права, киса! Еще как права.

– Вот и я о том же! А что касается отделался-обделался… так ничего страшного. Все свои. Просрётся – любимка подотрет. Пусть привыкает и тренируется, раз в штаны к великовозрастным мужикам лезет.

– Поддерживаю!

Девчонки снова жмут друг другу руки, а после поднимают бокалы.

И меня заставляют.

– Давай-давай, Викусь. За нас, красивых и умных!

Не отлыниваю, присоединяюсь. Потому что хоть мой мир и рухнул, а мужчина, которому я посвятила двадцать пять лет своей жизни, предал, променяв меня на молодое тело, я всё еще жива и остаюсь собой.

Да. Внутри практически разрушенная до основания, напуганная до чертиков перспективами будущего развода и не понимающая, как жить завтра и как все объяснять детям, еще и девочкам, что их папа, в котором они всегда видели идеал мужчины, всего лишь кобель обыкновенный, пусть и наделенный умом и сообразительностью. Но! Но я – по-прежнему я, гордая, симпатичная, самодостаточная и в меру умная женщина, адекватно оценивающая свои сильные и слабые стороны, и планирую оставаться такой и впредь.

– Вик, что дальше делать будешь? – интересуется Галина, когда Егор, ее муж, открыв нам очередную бутылку красного полусладкого, покидает кухню.

Классный у подруги второй муж. Он ей точно в награду после первого идиота достался. Вот и сегодня, пока мы отсыпались, обед-ужин наготовил, в магазин за «успокоительным» сбегал, с родителями созвонился и Пашку, их сына, к ним на ночевку отвез. Чтоб мелкий проныра не мешал «шабашу ведьмочек» отводить душу. А сам остался, так сказать, приглядывать за обстановкой, хотя и издалека. На кухне у нас девичник.

– Разводиться, Галюнь, – пожимаю плечами, потому что других вариантов для себя не вижу.

– Не простишь?

– Не знаю, солнце. Может, рак на горе свистнет и прощу. Не в том мы возрасте, чтобы словами «всегда» и «никогда» легко разбрасываться.