Развод в 45. Лучше поздно, чем никогда

Глава 1

Елена

Звон хрустальных бокалов тонет в радостном гуле голосов и легкой музыке, льющейся из колонок.

Летний вечер дышит теплом, наш сад утопает в зелени и цветах, а я чувствую себя до неприличия, до головокружения счастливой.

Мне сорок пять, и сегодня мне кажется, что моя жизнь удалась абсолютно во всем.

Мой взгляд скользит по гостям — здесь собрались самые близкие: мои школьные подруги, коллеги по бизнесу, родственники.

На лужайке, в самом центре внимания, стоит мой Макс.

Высокий, широкоплечий, с открытой, обезоруживающей улыбкой. Он бережно держит на руках полугодовалую Соню, которая тянет пухлые ручки к его носу.

Я смотрю на своего красавца-сына, и грудь щемит от пронзительной гордости.

Какого парня я вырастила!

Настоящего мужчину — надежного, любящего, ответственного.

Рядом с Максом светится от счастья Алина — моя хрупкая, нежная невестка. Перевожу взгляд на нее и мысленно благодарю судьбу.

Как же повезло сыну встретить такую чудесную, светлую девушку, которая подарила нам это маленькое чудо — первую внучку.

— За родителей! — громко провозглашает тост мой коллега, поднимая бокал с шампанским. — И давайте не затягивать с братиком для нашей именинницы! Дети — это прекрасно!

Гости подхватывают тост радостным смехом. Алина густо краснеет, но с готовностью и смущенной улыбкой кивает, нежно прижимаясь плечом к мужу.

Меня отвлекает подошедшая Света, моя лучшая подруга, которая с упоением начинает рассказывать о недавнем отпуске.

Разговор затягивается минут на десять. Когда я снова поворачиваюсь к лужайке, чтобы позвать Макса сделать общее фото, сына нигде нет.

Алина о чем-то щебечет с подружками, Соня уже спит в коляске, а Макс словно испарился.

Пожав плечами, я направляюсь к дому. Наверное, пошел за напитками или переодеть более легкую рубашку.

Внутри дома царит приятная прохлада от кондиционеров.

Звуки праздника остаются за панорамными окнами, сменяясь густой, звенящей тишиной.

Я прохожу по коридору мимо кухни и замечаю, что дверь в дальнюю гостевую комнату слегка приоткрыта. Оттуда доносится странный ритмичный шорох и приглушенный, сдавленный женский вздох.

Сердце пропускает удар.

Мне бы развернуться и уйти, но материнский инстинкт и необъяснимая тревога заставляют меня толкнуть дверь.

Она распахивается почти бесшумно.

Я замираю на пороге, не в силах вдохнуть. Воздух в легких мгновенно превращается в битое стекло, вспарывая грудную клетку изнутри.

На разобранной гостевой кровати, среди смятых простыней лежит мой сын. А под ним, запрокинув голову и разметав по подушке светлые волосы, тяжело дышит Карина. Двадцатилетняя дочь Светы, которая выросла на моих глазах.

Ее тонкие пальцы с ярким красным маникюром лениво скользят по спине моего Макса. А глаза... ее глаза открыты. Она смотрит прямо на меня из-за его плеча.

И на ее припухших, влажных губах медленно расплывается довольная, издевательская улыбка.

Из моего горла вырывается короткий задушенный хрип.

Звук оказывается слишком громким.

Макс вздрагивает, резко оборачивается и, увидев меня, бледнеет так стремительно, что кажется, сейчас потеряет сознание.

Он вскакивает, судорожно натягивая брюки, путаясь в штанинах. Его лицо искажено паникой и стыдом.

Карина даже не думает прикрываться.

Потягиваясь с грацией кошки, она неспешно садится, и с откровенной скукой наблюдает за жалкими попытками Макса поскорее одеться. Затем ее цепкий взгляд встречается с моим.

В ее глазах нет ни капли раскаяния, ни тени смущения. Только триумф.

— Мама... — хрипло выдавливает Макс, делая шаг ко мне и протягивая руку. — Это... это не то, что ты... я все объясню.

Я чувствую, как внутри меня все выгорает, оставляя лишь пепел. Эмоции отключаются, уступая место первобытной ярости.

Мой идеальный сын сейчас вызывает только приступ острой, физической тошноты.

— Застегни ширинку, — от спокойствия в моем голосе мне вдруг становится жутко. — С тобой я поговорю позже. А сейчас оставь меня наедине с твоей любовницей.

Я специально не называю Карину по имени. Знаю, что так скорее до сына дойдет, что он натворил.

Макс сглатывает, нехотя подбирает с пола рубашку и выскальзывает за дверь, плотно закрывая ее за собой.

В комнате повисает тяжелая тишина.

Карина, наконец, небрежно набрасывает на плечи простыню. Берет с прикроватной тумбочки бокал, делает глоток, оставляя на стекле красный отпечаток, и вызывающе смотрит мне прямо в глаза.

— Я не ожидала такого от тебя, Карина, — выдыхаю я, стараясь сдержать гнев. Может, она сглупила, заигралась, и не поняла, что натворила.

Карина неспешно поправляет волосы, и ее влажные губы трогает едва заметная дерзкая усмешка. И я понимаю, что дура в этой комнате не Карина.

— Я не потерплю, чтобы мой сын изменял жене, — холодно цежу я почти по слогам. — У них маленькая дочь. Прекрасная семья.

Карина молчит, продолжая вызывающе смотреть на меня исподлобья.

— Прямо сегодня ты исчезнешь из их жизни навсегда, — делаю я шаг вперед, чувствуя, как внутри начинает дрожать натянутая струна. — Не будешь звонить, писать и искать встреч. Иначе…

— Иначе что? — вдруг звонко, с откровенной насмешкой перебивает она меня.

Нахалка отбрасывает простыню, встает с кровати босыми ногами на ковер. И, ничуть не стесняясь своей наготы, плавно, по-кошачьи, подходит ко мне вплотную.

На секунду я теряюсь, сбитая с толку этой чудовищной, непробиваемой наглостью.

В моей голове проносятся угрозы: «Иначе я расскажу твоей матери», «Иначе я уничтожу твою репутацию», но я не успеваю произнести ни звука.

— Иначе что, тетя Лена? — Карина останавливается в полуметре, картинно склоняя голову набок.

Ее глаза вспыхивают злым, торжествующим огнем.

— Выгоните меня с праздника? Устроите скандал при Алиночке? Пожалуетесь моей маме, как старая ябеда? Давайте. Только учтите одну крошечную деталь.