Развод в 45. Ухожу (не) красиво

Глава 7

Надя

– Может, и не знаю, – он пожимает плечами. – Но, мам, мне сейчас не до разборок. Я устал.

Его слова обрубают все мои попытки достучаться. Я чувствую, как силы уходят. Молча отворачиваюсь и начинаю переставлять тарелки на столе, чтобы занять руки.

Даниил замолкает, а я смотрю в окно, за которым снег тихо падает на пустую улицу.

В голове звучат его слова: «Мы бы с голоду умерли».

Неужели он так думает? Или это Васины слова, которые застряли в его сознании?

Сердце болит, но я не могу позволить себе упасть духом. Ведь я знаю, что ради них я сделала всё, что могла.

Слова сына звенят в голове, как неприятный аккорд, который никак не хочет затихнуть.

Мы по-прежнему стоим на кухне.

Перевожу взгляд на Даниила, а он – на меня, с каким-то безразличным выражением глядит, будто это я во всём виновата, а он просто жертва обстоятельств.

– То есть я виновата, что ты не поступил на ПГС и не стал инженером-проектировщиком? – голос мой звенит сталью, хотя внутри всё клокочет. – А ты знаешь, сколько мне стоило устроить тебя в медицинский институт?

Я впервые говорю ему это вслух. Всё, что накопилось в душе, о чём молчала столько лет, вырывается наружу.

– Ой, не строй из себя мать Терезу! – бросает он резко.

У меня перехватывает дыхание. Слышу в его тоне и словах явные отголоски речей мужа. Точно Васины слова.

– Батюшки святы! Ты словами отца, когда заговорил? – вспыхиваю я. – Не слишком ли ты молод для того, чтобы судить меня? Я – твоя мать, не забывайся.

– Мам, не порти настроение! – Даниил закатывает глаза, словно я капризный ребёнок, который мешает ему отдыхать. – Я так и знал, что ты начнёшь лезть ко мне в душу, поэтому ехать не хотел. Это Марта и Илюха меня уговорили. Сам бы я не приехал!

Эти слова, брошенные бездумно, больно ударяют, как пощёчины.

Значит, он приехал не ко мне, не потому, что скучал или хотел повидать, поздравить. Ему это всё не нужно. Ему всё равно на меня, потому что он обвиняет меня в том, что до сих пор не достиг того благополучия материального, о котором мечтал.

Моя забота, мои попытки поддержать его – для него это нападение.

– Ты прав, не стоит тебе работать с людьми, – произношу жёстко, с ледяным спокойствием, хотя внутри всё трясётся от боли. – Бросай ординатуру, иди к своему любимому отцу в фирму строительную. Там такие бесчувственные чурбаны работают, - вспоминаю дружков мужа перед которыми он хвастался победой над молодухой. - Отец для тебя пример, как надо жить правильно. А я так мимо проходила.

Даниил смотрит на меня широко раскрытыми глазами, будто не верит, что я могу, так сказать.

– Мам, ты чего? – спрашивает испуганно. Явно не ожидал разбудить моих чертей.

– Ничего, – холодно отвечаю я, отворачиваясь к столу. Беру пакеты и начинаю накладывать еду в контейнерах. – Вот, бери это. И иди! Тебе и Илье. – Пакет для внука оставляю при себе, сама отдам.

– Мам... я не хотел. Сама виновата. Сама начала.

– Живи как хочешь, Даниил. Папа всегда тебе деньги даст, а ты покроешь его! – выпаливаю я, смахивая с щеки слезу.

– Не понял?! – он приподнимает брови, растерянность на мгновение сменяет его обычную хмурую маску.

Я резко оборачиваюсь, интересуюсь наигранно весело:

– Как вчера в стрип-бар сходили?

Он дёргается, на секунду теряет дар речи, потом хватается за пакеты, будто они могут его спасти.

– Ты устала, мам. Перетрудилась. Отдыхай, – его голос звучит нервно, быстро. – Тебе мерещится. Не были мы ни в каком баре вчера. В кафе сидели… одни, - зачем-то прибавляет он. Фактически палится сам, и батю своего сдает с потрохами.

Ты, мальчик мой, спи с кем хочешь! Если не ценишь себя. Ради этого развелся? Чтобы паскудную свободу иметь. А вот с Васей разговор будет другим!

Сын выскакивает из кухни, оставляя меня одну наедине с недобрыми мыслями.

Я стою посреди кухни, сжав руки так, что ногти впиваются в ладони. В голове звенит от его слов. «Мерещится».

Значит, я выдумываю? Значит, он считает, что может спокойно уйти, не сказав правду?

Сердце сжимается от обиды. Даниил даже не предпринял попытку оправдаться. Легче было обвинить во всем меня, чем признаться в совершенной подлости.

Ну да, лучшая защита – нападение! Именно этому Василий учил своих сыновей всю жизнь.

На кухне становится невыносимо тихо.

Только шум из гостиной доносится сквозь закрытую дверь – смех, фразы. Это Илюха играет с Максиком. Эти двое, хотя бы, остаются светлыми пятнами в моём чернильном мире. Ну еще работа…

Внутри меня всё равно пусто и горько. Даниил – мой старший, мой первый сын. Тот, ради которого я столько раз себя ломала, жертвовала, не досыпала, не доедала, забивала на себя.

И теперь он смотрит на меня глазами Васи, говорит его словами.