Развод в 45. Я не буду страдать

Глава 1

Кристина

Ровно в восемь утра выхожу из машины. Миша выходит следом, поправляет запонки. Сегодня он сам не свой. Весь сияющий, цветущий. Прямо светится изнутри, словно выиграл в лотерею или ему премию нарисовали, о которой я ещё не знаю.

— Ты сегодня подозрительно бодр, — замечаю я. — Случилось что?

— Всё отлично, Крис. Просто настроение хорошее.

— С утра понедельника? Не ври.

Муж смеётся и целует меня в щёку. А я ловлю себя на мысли, что энергия Миши сегодня какая-то другая. Слишком яркая. Слишком... новая, что ли. Как будто он обменял свою обычную утреннюю хмурость на чужую лёгкость.

— Давай я провожу тебя. У меня есть десять минут до утреннего разбора.

— Эй, ты точно в порядке? Я тебя не узнаю.

— Не придирайся, — бросает он и приобнимает меня за плечи.

Мы идём по первому этажу. Останавливаемся у двери моего кабинета. Я сама выбирала себе это место. Здесь довольно скромно, но ближе к деканату и приёмной комиссии. Зато у моего мужа все, как и положено по статусу. Кабинет на третьем этаже с видом на город, и с просторными окнами во всю стену. А еще у него есть отдельная комната отдыха с диванами из натуральной кожи.

— Сегодня может, освобожусь пораньше. Если никто не напросится на дополнительные занятия. Ты же знаешь, как хорошо они оплачиваются, — подмигивает он и тут же удаляется, махнув на прощанье рукой.

Я смотрю ему вслед, поймав себя на мысли, что не помню, когда последний раз он смотрел на меня так же ярко.

Достаю ключи. Открываю дверь. Делаю шаг. И тут же едва не наступаю на стекло.

— Ой! — вырывается у меня.

На полу, прямо у входа лежит, разбитая на осколки, моя любимая кружка. Я узнаю её сразу. Это та самая кружка, которую Миша купил мне, когда я только защитила кандидатскую. Сколько ей? Лет пятнадцать, или уже больше? Краска по краям давно стерлась, но я всё равно пила из неё каждое утро.

А теперь она превратилась в груду бесполезного стекла.

— И как же так? — шепчу я, опускаясь на корточки.

Жалко. Как же жалко-то.

Собираю крупные осколки в ладонь, когда резкий голос за спиной заставляет меня вздрогнуть.

— Кристина Эдуардовна! А вы что, это на полу сидите?!

Острый осколок вонзается в подушечку указательного пальца. Резкая боль пронзает тело.

— Ауч, — шиплю я, зажимая рану губами и во рту мгновенно появляется металлический привкус крови.

— Ой, простите Христа ради, Кристина Эдуардовна! Я не хотела вас напугать.

Тамара Ивановна в считанные секунды оказывается рядом, подхватывает мою сумку, помогает подняться. Она маленькая, суетливая, вечно взволнованная. Она моя помощница. И без неё я бы давно потеряла голову где-нибудь в кипе отчётов.

— Ничего страшного, — отмахиваюсь я. — Достаньте из моей сумки пластырь, пожалуйста. В боковом кармане.

— Боже, да как же вы её разбили, Кристина Эдуардовна? — она ищет пластырь дрожащими руками, причитает на ходу. — Это же ваша любимая кружка была! Я её сразу узнала.

— Была, — соглашаюсь я. Заклеиваю палец, смотрю на осколки. — Только это не я ее разбила. Когда пришла, она уже была разбита. Может, уборщица, пока мыла вчера, случайно смахнула.

Тамара Ивановна достает из шкафа веник с совком и принимается заметать мелкие осколки.

— Ну не знаю, Кристина Эдуардовна. Я вчера до восьми вечера сидела, отчёты доделывала. И Зина заходила, когда я ещё не ушла. Всё целое было.

Смотрю на свой стол. Компьютер выключен. Папки разбросаны, словно кто-то смахнул их, а потом просто кучей бросил обратно. Я точно оставляла их не в таком виде. Я крайне педантична в отношении документов и никогда не позволяю себе подобного обращения с бумагами.

— Ладно, не важно, — говорю я, садясь в кресло. — Жалко, конечно, но это всего лишь кружка. Всякое бывает.

— Ой, не скажите, Кристина Эдуардовна, — качает головой Тамара, выкидывая осколки. — Битая посуда с утра не к добру. Моя бабка всегда говорила, что если кружка разбилась, то жди перемен. А если на рабочем месте, то к скорым неприятностям.

— А у вас на все приметы есть, да? — улыбаюсь я, нажимая на кнопку включения компьютера, но ничего не происходит. Нажимаю ещё раз. Тихо. — Да что ж за день-то сегодня такой, — бормочу я, наклоняясь к системному блоку. Проверяю шнур. Включен. Рабочий свет горит, лампа на столе зажигается.

— А вы не отмахивайтесь, Кристина Эдуардовна, — Тамара подходит к моему столу, заглядывая мне через плечо. — Знаете, как в народе говорят? Сегодня кружка разбилась, а завтра жизнь. И ни то, ни другое обратно не склеишь.

В её голосе столько уверенности, что у меня мурашки бегут по спине. Глупость, конечно, все эти суеверия. Откуда она вообще их всегда берёт? Просто совпадение. Бывают же у людей неудачные дни. Вот и меня застал. Скоро всё наладится.

— Тамара Ивановна, давайте мы забудем про кружку и начнём работать, — говорю я твёрже, чем чувствую. — Позвоните, пожалуйста, нашим специалистам. У меня что-то с компьютером. Не включается.

— Совсем? — она обходит стол, жмёт на кнопку. Корпус молчит. Кулер не шумит, лампочка не горит. — Вот же не заладилось у вас с самого утра. Сейчас позвоню.

Она возвращается к своему столу. Берёт телефон. Объясняет ситуацию. Через десять минут в дверь стучится наш самый молодой, но безумно сообразительный специалист.

— Здрасьте, Кристина Эдуардовна, — он сразу лезет под стол, проверяет провода. — Не включается, говорите?

— Абсолютно.

Он возится минуту, потом вздыхает и начинает откручивать боковую крышку системника.

— О, — говорит он, заглядывая внутрь. И замолкает.

— Что там?

— Кристина Эдуардовна, вы простите за нескромный вопрос. А вы ничего не проливали на компьютер?

— Нет, — говорю честно. — А что там?

Он отодвигает системник к свету, чтобы я могла заглянуть. Я наклоняюсь и вижу, что внутри какая-то мутная лужица.

— Похоже на вино, — говорит он, принюхиваясь.