Развод в 47. Жизнь разделилась надвое

Глава 7. Марина

***

Проклятая сушилка! Шумит подобно реактивному двигателю, а пользы — как от зонтика в шторм. Она упрямо дует вверх, когда надо вниз на мою мокрую штанину.

Тру ткань руками, безуспешно пытаясь ускорить процесс сушки.

Артур даже не удосужился вникнуть в идею проекта, не дал мне всё до конца объяснить. Своим безоговорочным нет просто спустил наши труды в унитаз. Мои труды.

Вся команда ждёт от меня, как от руководителя, что я смогу раздобыть дополнительные средства деньги на наш исследовательский проект. А я? Даже не смогла удержать внимание давнего знакомого дольше десяти минут.

Чёртов день. Чёртов Артур.

А ещё этот проклятый кофе. Глупая, нелепая сцена с разлитой чашкой — очередное доказательство, что я на грани потери контроля. Не только над эмоциями, но и в целом над своей жизнью.

Злость закипает где-то в груди. Теряю последние капли терпения, резко выключаю сушилку и выхожу из уборной. В голове гулко пульсирует кровь.

— Принесите мне большой кусок шоколадного торта и чай с мятой, — преподавательским твёрдым тоном бросаю на ходу официанту.

Он растерянно косится на мой столик.

Поворачиваю голову… И вижу на белоснежной скатерти чашку свежего кофе. Рядом — тарелку с десертом.

Замираю, пытаясь осознать этот сюрреализм. Всё вокруг раздражает. Смех за соседним столиком, лёгкая музыка, даже идеальная сервировка, которой сейчас просто не место в моём дне.

Сжимаю пальцы в кулак.

— Я этого не заказывала, — звучу слишком резко, но мне плевать.

— Это вам презент от того столика, — официант с невозмутимым лицом поворачивается в сторону окна.

Прослеживаю за его жестом и… Меня бросает в жар. От злости, конечно же.

Отец Дашкиного жениха с серьёзным выражением лица говорит что-то сидящему напротив мужчине, затем резко переводит взгляд в мою сторону. Уголки его губ едва заметно приподнимаются, а в карих глазах пляшут искорки насмешки.

Вспыхиваю как искра. Это что ещё за дурацкая игра?

Сжимаю зубы до боли в челюсти.

— Принесите шоколадный торт, как я просила. И чай, — командую официанту, а сама хватаюсь за тарелку с «презентом».

С прямой спиной, чеканя каблуками каждый свой шаг, накаляясь от гнева всё сильнее, я направляюсь к Давиду. Он наблюдает за мной, не отводя взгляда.

Ему весело.

А мне хочется либо швырнуть десерт в него, либо…

Нет. Только первое.

Сжимаю тарелку с десертом и чашку кофе так крепко, что, кажется, фарфор вот-вот треснет под пальцами. Кровь стучит в висках.

Давид продолжает невозмутимо вести диалог со своим собеседником, краем глаза следя за тем, как я приближаюсь. Уголок его губ всё ещё дёргается в невесомой усмешке. И это бесит мне ещё больше.

С грохотом ставлю тарелку и чашку на стол. Мужчина инстинктивно откланяется от стола, удивлённо смотрит в мою сторону, а вот у Давида не дёргается ни один мускул.

— Прошу прощения, что перебиваю. Но официант ошибся и принёс ваш заказ мне.

— Уверенны? — отец Стаса спокойно выдерживает мой взгляд.

— Да, терпеть не могу сладкое, — говорю медленно, с расстановкой, чтобы каждое слово врезалось в его самодовольную голову.

— Тогда вам стоит поторопиться, — протягивает он весело и кивает на мой столик. — Кажется официант снова принёс вам чей-то заказ.

Оглядываюсь и вижу как официант выгружает с подноса огромный кусок шоколадного торта. Тот самый, который я заказывала. Щёки заливает стыдливым румянцем. Опять попала в просак. Поджимаю недовольно губы и, ничего не говоря, иду обратно к своему столику.

Сажусь спиной к Давиду. Не хочу, чтобы он мозолил глаза, пока я буду заедать этот день. И жалею о своём поступке почти сразу.

Зуд между лопатками нарастает с каждой секундой. Как будто Давид не просто смотрит, а прожигает меня насквозь. Вцепляюсь в вилку, будто это оружие, которым можно отбиться от наглых, самоуверенных мужчин с лицом, высеченным из камня.

Телефон в сумке начинает вибрировать, и я хватаю его с такой поспешностью, будто звонок — мой спасательный круг.

— Да?

— Марина Юрьевна, здравствуйте. Это Ольга, — щебечет напряжённо ассистентка. — Простите, что отвлекаю… Но вы уже поговорили с Мельниченко? У нас есть финансирование?

Закрываю глаза и шумно выдыхаю.

— Он отказался.

— Ох… — В трубке повисает пауза. — И что нам теперь делать?

— Будем искать дальше, — отвечаю жёстче, чем хотела. Грудную клетку сдавливает усталость и злость. Как будто мало мне личных проблем, так теперь ещё и на работе полный кавардак. — Город у нас промышленный, кто-то да откликнется.

— Надеюсь… — шепчет неуверенно Оля.

«Я тоже» — вторю мысленно и завершаю вызов.

С силой впечатываю вилку в бисквитное тесто, отламываю щедрый кусок и отправляю его поскорее в рот. Горечь какао перемешивается с сахарной патокой. Помогает. Немного. Горячий чай, которым пытаюсь запить десерт, обжигает язык. Шиплю сквозь зубы: