Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 2. Да как же так?

Истериками моего мужа не проймешь. Мои слезы и крики для него, как слону дробина, и пока он занят торгами на бирже, он никак не среагирует на мои «капризы». Сейчас он решил, что отслеживание ставок, роста или падение цен на драгоценные металлы важнее его жены с криками о любовнице, и меня это оскорбляет, словно сильная презрительная оплеуха.

Золото и платина важнее чем тридцать пять лет брака с женщиной, которая родила ему двух сыновей и дочь.

— Да как же так? — задаю сама себе тихий вопрос и приглаживаю волосы дрожащей рукой.

На несколько секунд я выпадаю из реальности. Мозг будто выключается, как старенький компьютер при перегреве процессора.

Стою посреди гостиной, прижав к голове ладонь и отрешенно смотрю перед собой, пытаясь вновь осознать происходящее.

Медленно перевожу взгляд на рассыпанные на журнальном столике фотографии, и горло вновь схватывает спазм ужаса и обиды.

Владимир на этих фотографиях счастлив, а в его глазах — нежность и восхищение, и его Зоя отвечает ему влюбленными взглядами и сладкими улыбками.

Я должна признать, что снимки вышли очень красивыми: фотографу получилось поймать атмосферу интимности и скоротечности встречи, в которой два любовника наслаждаются друг друга.

Запретно, сладко и отчаянно: никто не одобрит эту связь, но ни у кого нет сил противиться этому притяжению, которое рушит жизни и стирает запреты.

— Боже мой… — выдыхаю я и меня ведет в сторону под слабостью.

Я отступаю к креслу, когда в глазах начинает расплываться комната. Вновь под пяткой хрустит экран планшета, и я понимаю, что медленно оседаю на пол. Поднимается тошнота, перед глазами расцветают черные мушки и у желудка тянетболью.

Я непротив сейчас умереть.

Я не вынесу того, что могу в пятьдесят пять остаться разведенкой и жалостливых взглядов от родственников, которые с удовольствием обсудят наш с Владимиром. Обсосут его, посмеются за спиной и устроят мне бомбардировку звонками, чтобы выяснить новые подробности.

Чужие разводы — это всегда интересно, особенно после стольких лет брака.

Поэтому я предпочту смерть.

На моих похоронах никто не посмеет злорадствовать и сплетничать за чашечкой кофе с ехидными улыбочками:

— Конечно, Ларочка запустила себя, а Володя же мужик.

— Да дура она. Зачем такой скандал подняла? Могла бы все вывернуть в свою пользу.

— Она никогда умом и сообразительностью не отличалась. И что Володя нашел в ней? Всегда удивлялась.

Но сердце, пропустив пару ударов, вновь отбивает свой ровный и слабый ритм, а взгляд проясняется. Какая жалкая картина: немолодая женщина сидит на полу в одиночестве рядом с разбитым планшетом и разбросанными фотографиями, на которых ее муж влюбленно смотрит на молодую яркую красавицу.

И самое обидное, что я никогда не была такой жгучей соблазнительницей, как новая любовь Владимира, и даже в молодости у меня не вышло бы конкурировать с ней за внимание моего мужа.

Но в молодости он меня любил и смотрел так же, как на Зою.

Я с трудом поднимаюсь и прижимаю ладонь ко лбу, пытаясь с глубокими вдохами и выдохами, но я получаю обратный эффект.

Меня накрывает новая волна паники и отчаяния, и я совершенно не знаю, что делать. Бежать, будто я капризный подросток, глупо. В конце концов, это мой дом, и после побега мне все равно придется возвращаться и вести диалог с Владимиром.

Развод не происходит по щелчку пальцев.

— Господи, — меня продолжает трясти, как старуху в сильном треморе. — Да как же так…

Я зачем-то оглядываюсь на двери гостиной, будто в надежде, что сейчас ко мне придут на помощь, но ничего не происходит.

Я одна этого не вынесу, и раз Владимир отказывается со мной разговаривать, потому что ему важнее торги, то я потребую помощи у наших детей, а то я сойду с ума.

Они приведут меня в чувство и встанут на мою защиту, и его измена касается не только меня, но и всей нашей семьи.

Нахожу телефон в спальне, а после, крепко его стискивая, решительно шагаю к кабинету Владимира.

Без стука захожу.

— Ларочка, — Владимир прижимает пальцы к переносице, а второй рукой захлопывает ноутбук. — Ты, как обычно, начхала на мои слова, да?

— Я позвоню нашим детям, — чеканю каждый слог четко и громко, — пусть и они знают.