Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 6. Ты не можешь так поступить

Злата то ли не расслышала, то ли не поняла, что я пробубнила под нос. Она недоуменно молчит.

Владимир спускает ноги с журнального столика и с хрустом разминает шею. Это медленное движение. Он не думал, что я все же раскрою карты его некрасивой и отвратительной интрижки с другой женщиной.

— Твой отец мне изменяет, — четко выговаривая каждый слог, признаюсь молчаливой дочери, нервно подергивая кулончик на шее. — У него другая женщина. Такое терпеть я не буду.

Сказала, и сердце сжалось, потому что я сама себе подписала приговор. Я после развода останусь одинокой дурой, которая не смогла проявить женскую хитрость, а мой муж выиграет: он может со спокойной душой жениться на молодой и жгучей красавице.

Кто-нибудь, если узнает, что я сама настояла на разводе, скажет, что я дура. Что я, как женщина, не должна была вот так просто отпускать мужа на сладкую свободу. После тридцати пяти лет брака надо быть не гордой и обиженной, а мудрой и здравомыслящей.

— А ты и не будешь терпеть, — устало вздыхает Владимир, непринужденно развалившись в кресле. Закидывает ногу на ногу, — сегодня же соберут твои вещи и отвезут в наш летний дом.

Я оборачиваюсь. Слезы ручьями текут по моему лицу, и Володя поднимает на меня насмешливый взгляд:

— А ты чего ждала?

Он же говорил, что я зря начинаю воду мутить и пилить ему мозги. Все логично: если я за развод, то и терпеть меня с моими слезами и оскорблениями рядом он не будет.

— Пап, ты не можешь оставить маму, — возмущенно шепчет наша дочь Злата, — вы в своем уме… Вам же не по двадцать лет… Это же смешно!

— Кстати, может, мама у тебя поживет? — Владимир переводит на нее холодный взгляд. — Присмотришь за ней?

Злата что-то не кидается на мою защиту. Резко затихла и побледнела.

— Пап, ты не можешь так поступить!

— Как? — откладывает книгу. — Я сказал твоей матери, чтобы она прекратила истерику и что я лично не рассматривал наш развод. Я с тобой согласен, доча, — хмыкает, — нам не по двадцать лет, и твою маму не моя любовница должна волновать, а ее проблемы коленями, например. Или ее проблемы по женской части.

— Прекрати немедленно, — шепчу я.

— Но она твердо уверена, что надо разводиться, — Владимир игнорирует меня, — хорошо. Я принимаю ее решение и даже согласен, что надо расходиться. Так жить, как мы живем, не стоит, — смеется, — твоя мама открыла мне глаза.

— Пап, — Злата хмурится.

— Да, сейчас не ты должна быть в этом доме, — Владимир вновь смотрит на меня. — Ты же просто невыносимая баба, Лара, стала.

Я дергаю кулончик слишком сильно, и тонкая золотая цепочка рвется. Была любимой женщиной, а стала невыносимой бабой, от которой хотели уже давно избавиться, но совесть не позволяла.

Он же меня жалел. Кому я теперь в такие годы-то нужна, кроме него? Детям? Нет. У них свои семьи, свои скандалы, свои истерики и свои проблемы.

— И я не могу понять, чего ты сейчас так на меня смотришь, Лара? — Владимир приглаживает волосы и поправляет ворот рубашки. — Я тебе сразу сказал, что я не буду потакать тебе в твоих капризах.

Раздраженно встает и шагает прочь:

— Злата, мамины слезы — это теперь твоя забота, — резким и злым движением снимает очки с носа и прячет в карман рубашки, — забери ее, пока ее вещи соберут и не перевезут в наш летний дом.

Не нужна.

С моим отказом смириться с другой женщиной, он понял, что он зря столько времени был со мной, а не с той, на которую он так влюбленно смотрит на фотографиях.

— Мне надо это обсудить с Виталиком…

Виталик — это наш зятек, и я думаю, что он будет не в восторге от того, что в его дом заявиться теща.

— Твоей матери надо же где-то прорыдаться, — Владимир насмешливо оглядывается. — Прийти в себя.

— А, может, пусть ваши любимчик Юра и Саша разгребают ваши проблемы, м? — Злата резко, в одно мгновение, меняется в лице и напряженно посмеивается. — В конце концов, ты же им, — смотрит на меня с ревнивой издевкой, — сначала позвонила, да?

— Злата… — я опять теряюсь от ревнивых претензий дочери, которая решила, что у меня, как у матери, есть любимчики. — Не говори глупостей… Я тебя люблю…

— Я умываю руки, ясно? — хлопает себя по бедрам. — У меня своих проблем по горло.

— И почему я не удивлен, — хмыкает Владимир и выходит из гостиной.

Злата, выдыхая через нос, хмурится на меня. Вероятно, я ошиблась в своих ожиданиях. Я не должна была вызванивать детей в надежде, что они помогут разрулить конфликт с мужем.

— Мам, — наконец, говорит Злата, — давай-ка ты мозги уже включишь?