Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 7. Бесполезная старуха

— Где папа? — Юра заглядывает на кухню.

Явился не запылился.

Делаю глоток чая. Руки так и дрожат.

Наша горничная, которую срочно вызвал Владимир, собирает мои вещи в коробки на втором этаже.

— Папа в кабинете.

Юре тридцать пять. Наш первенец, наша гордость и наша головная боль. Он очень похож на отца. Смотрю на него, и вижу Владимира, которому тоже когда-то было тридцать пять.

Отставляю чашку и прикрываю лицо ладонью.

Теперь тридцать пять нашему старшему сыну. Уму непостижимо.

Вот я была молодой красавицей, которая держит крошечного малыша на руках и плачет от счастья, затем я моргнула и оказалась теткой, которая плачет от тоски по прошлому и обиды.

— Мам, какого черта вы творите? — заявляет Юра. — Какой развод? Или Златка решила надо мной подшутить?

— Обычный развод, — тихо отвечаю я и торопливо прижимаю к уголкам глаз мятую салфетку. — У твоего отца…

— Другая женщина, — зло перебивает меня Юра и ослабляет галстук. — Да, мне Златка сказала. Кто она?

— Какая-то Зоя.

Я даже замираю в ожидании поддержки от старшего сына, к которому вставала ночами, пела колыбельные и прочищала носик от соплей, когда он болел, но он лишь хмурится.

— Так, — он напряженно потирает лоб и садится за стол передо мной, — и что ты сопли распустила?

Шокировано убираю руку с лица и приподнимаю брови. Я не ослышалась? Передо мной сидит молодая копия моего мужа. Только изгиб бровей чуток другой. Брови у Юры от меня. Ну, хоть что-то я передала нашему сыну.

— Сопли распустила? — повторяю я слова Юры, прозрачно намекая, что ему не стоит сейчас так выражаться.

В моей женской жизни, в которой я была любимой женой, случилась настоящая трагедия, и никто этого, похоже, не понимает. Я чувствую себя сумасшедшей.

— Да, мам, ты не ослышалась, — снимает галстук через голову и растегивает пару пуговиц под воротом. — Не распускай сопли.

После замолкает и смотрит на меня с такой вселенской усталостью, будто он несколько ночей подряд разгружал грузовики.

— Твой отец мне изменяет, — громко говорю я на грани новых слез.

— Господи, да вам, похоже, просто скучно живется, — Юра недовольно кривится. — Вот и устраиваете бразильские страсти. Ну, что ты так завелась, мам?

А, может, я действительно умом тронулась и правда чего-то не догоняю в этой жизни? Если так, то надо послушать, что сын скажет. Он же у меня всегда был умненьким и смышленным пацаном.

Я даже откладываю влажную от слез салфетку в сторону и приосаниваюсь, чтобы серьезно внимать мудрым словам сына.

— Поясни, пожалуйста, свою позицию.

Юра откидывает на спинку стула и постукивает по столу костяшками пальцев. Меня начинает пугать его схожесть с Владимиром, а раньше я умилялась, что сыночка наш весь в папочку.

Ничего милого и трогательного.

Какова вероятность, что я родила такого же эгоиста, как и мой муж.

— Дай ему погулять, — цыкает Юра, — его же надолго не хватит. Ты же должна понимать.

У меня от слов, что Владимира надолго не хватит, охватывает холодный озноб.

— Взбрыкнул, — Юра пожимает плечами, — успокоится. Надо просто успокоиться, мам. Он в итоге останется с тобой, но сейчас… бес в ребро?

Я оскорбленно молчу. Мой сын — смотрит на всю эту ситуацию, как эгоистичный мужчина, и он не поймет меня.

— Я не буду терпеть и ждать…

— Ты даже можешь все это провернуть в свою пользу, мама! — Юра повышает голос. — он тебе новые цаки купит, шубку подкинет, в отпуск отправит! Господи, — бьет по столу, — для чего тебе этот развод. Что он тебе даст?

Поджимаю губы.

— Надежды на нового принца на коне уже надежды нет, — усмехается.

— Замечательно, опять все свелось к тому, что я старая бабка! — уязвленно рявкаю я и подскакиваю. — Ничего нового не придумал?! Что-то твоему отцу не мешает возраст кадрить молодуху!

— Он мужчина, мам, — Юра и не думает пристыженно отводить взгляд. — У него есть деньги, власть, статус.

Меня начинает трясти, потому что на правду сына мне нечего ответить. Он прав. Богатые мужчины в пятьдесят пять не останутся без женского внимания, потому что ценность мужика не в молодости и гладком лице, а в ресурсности, а Владимир у нас очень ресурсный мужичок.

Я, правда, отдам его молодухе? Она же, вероятно, и приложила руку к тому, чтобы мне сегодня прислали фотографии в белом конверте, потому что снимки были красивые и даже эстетичные, будто их выбирала женщина.

— И чисто биологически, мам, — Юра решает добить меня, — папа еще может без проблем стать отцом, а женщина в таком возрасте…

— Замолчи… — сглатываю ком слез и по плечам бегут липкие холодные мурашки. — Биологию сюда не приплетай.

— Но это не мной все так задумано, — Юра продолжает буравить меня острым взглядом, — а природой.

— Значит, я и для тебя бесполезная старуха? — сдавленно говорю я.

— Для меня ты мама, с которой я должен быть честен, как мужчина, — Юра даже не моргает. — Сюсю-мусю не про меня. Ты должна понимать, в какой ситуации оказалась, мам. И пока ты можешь с отцом договориться, то стоит это сделать. Может, у вас и нет любви, но не надо отказываться от обязательств.

— Юр, это ты приехал? — долетает до нас грозный голос Владимира.

— Вытер матери слезки? — шаги Владимира приближаются.

— Не надо сейчас дурить, мам, — Юра понижает голос до предостерегающего тона, — уж ты-то должна знать своего мужа. Я пойду сейчас переговорю и с ним.

— Скажешь, чтобы он пожалел старую никчемную мать?