Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 8. Тебя это оскорбляет?

Я чувствую раздражение. У меня провалилась сделка, дома беснуется жена с сыном-подростком, которого в школе поймали со складным ножом, а родители решили устроить развод.

— Пап, — выхожу в гостиную, в которой меня ждет мрачный отец.

Стоит под люстрой у журнального столика, скрестив руки. Вскидывает бровь:

— Чего?

Понимаю, что не станет он меня слушать, какие бы я доводы ни привел, и не я сейчас должен его уговаривать одуматься, а мать.

Но у нее же обида взыграла. Она и раньше не особо отличалась спокойствием и холодным здравомыслием, а сейчас так тем более будет махать шашкой до самого конца.

— Я уже спрашивал у Златки, но спрошу и у тебя. Маму к себе заберешь? На время, пока не успокоится?

Мне бы сейчас со своей женой найти общий язык и вспомнить, какого черта я женился, а не проблемы матери и отца решать.

Не зря говорят, что родители с возрастом становятся как дети.

— Так-то я ее хочу в летний домик отправить, — падает в кресло и сцеживает зевок в кулак. — пусть на свежем воздухе перебесится.

Смотрю на отца, и меня накрывает какое-то липкое бессилие. Неужели и меня с моей женой Аленой ждет то же самое?

— Хотя у тебя-то самого времени не будет за мамкой следить, — усмехается. — А Аленка твоя вряд ли будет рада нянькаться с твоей мамой, да?

Да, я дома почти не бываю. Сейчас у меня не самый простой период в бизнесе, который держится только благодаря дотациям отца.

— Пап, не в вашем возрасте разводится.

— Знаешь, я тоже так думал, — недовольно кривится, — но… что-то после криков твоей матери, ее слез я понял, что надо разбегаться.

Пожимает плечами и тяжело вздыхает, выдерживая паузу, которая говорит мне, что отец принял твердое решение и его не переубедить.

— Я ничего не почувствовал, — папа хмыкает и не отводит от меня взгляда, — ничего. Мне все равно. И вот это ничего длится уже очень давно. Ты знаешь, как мы спим с твоей матерью?

— Господи, папа, избавь меня от подробностей! — повышаю я голос.

— Да если бы эти подробности были! — он мне тоже отвечает на повышенных тонах. — Мы спим, как покойники, на спине и сложив руки на груди, а между нами расстояние почти в метр. Вот для чего мы покупали такую огромную кровать. Чтобы мы друг друга не касались. У нас два одеяла!

Смеется и закидывает ногу на ногу, а у меня от его смеха холодок по спине пробегает. Он любил маму, и я помню, с каким взглядом он смотрел на нее, когда я был ребенком и подростком, а сейчас я в нем не чувствую той теплоты, которая в нем раньше была.

— Со мной в кровати должна спать другая женщина, — решительно заявляет отец.

Может, он просто устал, как я? У меня сейчас тоже мало желания обнимать жену во сне, целовать ее и нюхать ее волосы, хотя раньше сходил с ума от ее сладкого запаха.

Сейчас подташнивает.

— Что ты так смотришь, Юра, — скалит зубы в улыбке, — жалко маму, то вперед, сына, никто не запрещает никому из вас маму взять на ручки и побыть рядом.

У него и ко мне нет той отцовской любви, с которой он воспитывал и растил меня, и самое страшное, что я и к своему сыну начинаю испытывать все чаще и чаще раздражение, потому что он выжирает все силы и нервы.

— Пап, ты понимаешь, что это просто неприлично…

— Возможно, как ты и сказал, маме надо перебесится, но и тебе тоже надо… остыть, — стараюсь говорить аккуратно, чтобы отец не вспылил. — Остыть, пока мама отдохнет…

— Отдохнет? — слышу за спиной рассерженныйголос матери. — Какая прелесть!

Улавливаю в ее возмущении знакомые нотки, которые меня выбешивают при скандалах с женой.

— Мам, не лезь, — грубо отвечаю я, потому что я за секунду завожусь неприязнью, как бывает и в ссорах с женой.

— Ах ну да! — всплеснув руками, заявляет она. — Я должна, как бессловесная овца, просто заткнуться и ждать, когда вы решите мою судьбу! Вот она твоя сыновья любовь? Для чего все это было, — теперь она обращается к отцу, который даже не смотрит на нее, — для чего все это было?

Я вдруг четко понимаю, что у меня тоже начинает свербить желание потребовать у жены развода. Я не хочу возвращаться домой. Не хочу слышать ее истеричные вопли, которые я узнал в претензиях матери к отцу.

Любовь умирает. У моего отца она уже давно сдохла, сгнила, высохла и развеялась по ветру, и я, кажется, иду по его пути.

— Когда… — спрашиваю, — как долго… — не могу сформулировать свой вопрос.

— Как долго у него другая женщина? — ко мне на помощь спешит мама. — А хороший вопрос. Мне тоже это интересно.

— Около года, — честно отвечает отец и, наконец, переводит взгляд на маму, — и ты либо сейчас прикидываешься дурочкой, Лара, либо ты она и есть.

— Как ты смеешь оскорблять меня при сыне?!

— Я тебя этот год даже в губы не целовал, — отец невесело усмехается, — вот это тебя должно было оскорбить, — его верхняя губа резко дергается, как в нервном тике, — и твои вещи почти собрали. Даже те твои глупые статуэтки слонов. Как же они меня раздражали.