Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 10. Тянешь время

— Обалдеть, — охаю я. Руки трясутся. — А что же ты не развелся…

— Дети маленькие, — Владимир шагает прочь, закатывая рукав выше. — А потом как-то привык, что ли, — оглядывается, — были ведь и хорошие моменты, и периодически я вспоминал, что женился-то я по любви, и старался, Лара, а сейчас… нет причин стараться.

Я думала, что оказалась у дна, когда увидела фотографии, на которых мой муж нежно обнимает молодую брюнетку, но я ошибалась.

Я на дне барахтаюсь уже двадцать лет, но я об этом узнаю только сейчас. Со мной хотели развестись еще двадцать лет назад, когда я думала, что у нас все стабильно и крепко.

— То есть… ты ради нас остался тогда в семье? — подает голос Юра, растерянный и задумчивый.

— Знаешь, милый мой, — я вскидываюсь на сына, — если хочешь развестись, то разводись сейчас, когда у твоей жены есть еще молодость, здоровье и шанс на другого мужчину.

— Ты жалеешь, что тогда не развелся? — Юра игнорирует меня и мое женское возмущение.

Как бы повернулась моя жизнь, если бы тогда, когда мне было тридцать пять, Владимир все же принял решение развестись?

— Не привык жалеть о своих решениях, — Владимир пожимает плечами. — Ты мне поможешь перенести вещи мамы в машину?

Другого я и не ожидала от него услышать. Он такой человек, что даже о плохом решении, которое становится причиной проблем, не сокрушается.

“Если я так решил, то это было правильным”, — это его девиз по жизни.

— Двадцать лет… Ты украл у меня двадцать лет…

— Перестань, — отмахивается от меня и выходить из гостиной, — ты эти двадцать лет прекрасно жила и подружкам хвасталась, как у тебя все замечательно в семье. Ты бы могла и дальше так жить, но ты решила поскандалить, а у меня уже терпелки на тебя не хватает.

Юра переводит на меня внимательный взгляд, от которого у меня мурашки между лопаток.

— Мам…

— Я от тебя ждала защиты, — цежу я сквозь зубы, пытаясь спрятать за агрессией свой страх и растерянность.

— Ты, правда, ни разу за эти двадцать лет не поняла, что он… он хочет уйти… что ему с тобой… душно? — говорит тихо и сдавленно. — Что он тебя терпит ради детей.

— Не смей мне говорить подобного! — взвизгиваю я в отчаянии и делаю шаг к сыну, чтобы его толкнуть. — Еще и от тебя слушать гадости?

Для любой женщины, молодой или пожилой, услышать слова о том, что ее терпели ради детей, больно.

— Я лишь хочу понять! — повышает на меня голос.

— Или хочешь меня обвинить?

— Тебя ведь реально возмутило лишь наличие другой женщины, — смотрит на меня с мужским разочарованием. — И ведь ты о ней даже не сама догадалась.

Вот теперь я согласна с Владимиром. Зря я решила позвать на защиту детей в надежде, что хотя бы они встанут на мою защиту.

Я слышу, как Владимир спускается со второго этаж. Выхожу из гостиной в холл и с женским отчаянием, которое вновь бьет по глазам едкими слезами, наблюдаю, как мой любимый муж деловито несет коробку к входной двери.

— Не подумала и не почувствовала? — спрашивает Юрий.

Я оглядываюсь и сжимаю челюсти до тихого скрипа. Нет, не почувствовала, потому что решила, что мы пришли к возрасту такому, что нам не до нежностей и страстных ночей, в которых рассвет наступает слишком быстро.

Да и боже мой! После тридцати пяти лет брака не постельные утехи — главное! И почему сейчас все вертится и крутится вокруг сношений и грязных случек, в которых женщина обязана мужика ублажать со всех сторон?

Что это за массовое помешательство?!

Ладно у молодых играют гормоны, кровь кипит, но мужик, у которого с каждым новым днем растет риск инфаркта и инсультов, туда же! И полез к кому! К молодой красотке, которая ему точно в дочери годится. Она явно не старше Юры.

— Как можно не почувствовать, мам? — Юра хмурится на меня.

— Когда женщинам удобно, то они, как те обезьянки, с закрытыми глазками сидят, — Владимир подходит к входной двери и зовет одну из наших горничных, — Света! Дверь открой!

К нему торопливо бежит вниз по лестнице Света, низенькая и полная женщина с веснушчатым лицом. В мою сторону не смотрит.

— Я с тобой не из-за удобства жила, — тихо отвечаю я. голос дрожит. — Я любила тебя…

— Это уже неважно, — разворачивается в мою сторону с коробкой.

Чужой, холодный и равнодушный. Я для него, действительно, в последнее время была лишь ответственностью, к которой он не чувствовал ничего кроме раздражения. И я его освободила.

Он не будет страдать из-за нашего развода, скучать по прошлому и по нашим чувствам. Он за эти годы перегорел.

— Зачем ты тянешь время, Лара? — спрашивает Владимир.

Тем временем Света открывает двери перед ним и скромненько отступает в сторону, потупив глаза.

Ох, чую, что сегодня я и Владимир будем для слуг самой первой темой для обсуждения.

Что они скажут? На чью сторону встанут? Или для них я тоже буду дурой-истеричкой, которая зря довела мужика до того, что он выпинывает ее из дома?

Прижимаю пальцы к вискам, которые гулко и часто пульсируют.

— В любом случае, если не сама выйдешь и сядешь в машину, — перешагивает порог дома, — то попрошу охрану тобой заняться.