Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 14. Есть дела поважнее

Когда я приехала на место моей ссылки, меня уже ждал водитель, который отправился первым с большей частью моих пожитков, что запихали во вторую нашу семейную машину.

Он скромно поинтересовался, где мой муж, и я ответила, что мы поссорились, а после скрылась в доме, а дальше…

Что было дальше?

Я не помню и могу лишь логически предположить, что водитель, занес мои вещи в дом, а я, судя по всему, кое-как разобрала все эти коробки и пару больших чемоданов, пребывая в холодном шоке.

Вот очухиваюсь я в небольшой кухне в зловещих сумерках от тихой вибрации телефона на столе позади меня. В руках — фарфоровый чайник. Пустой.

Я не смогу ответить, какой сейчас год и день, но знаю одно — я оставила мужа умирать на обочине дороги.

Вибрация будто нарастает в гнетущей тишине, и я роняю чайник, который разлетается на белые осколки.

Я опять отключаюсь от реальности, и возвращаюсь в нее, когда слышу в трубке голос нашего второго сына Саши:

— Мам, папа в больнице.

Живой?

У меня во рту все мигом пересыхает. Я совсем не рада тому, что слышу. Я испугана.

— Мам, ты меня слышишь?

Я должна бежать. Я вспоминаю его взгляд, когда он осел на гравий, и понимаю, что если он выйдет из больницы, я пожалею, что родилась на этот свет.

— Мам, он в реанимации, — продолжает Саша. — И… мам… какого черта?!

Он боится сказать вслух о том, что я бросила его отца умирать. Какой ребенок это примет? Поймет?

— Его готовят к операции, если тебе интересно, но… вряд ли, — зло проговаривает Саша. — Как ты могла?

— Мы поссорились, — тихо отвечаю я, не в силах даже моргнуть.

— Дай трубку, — слышу старшенького Юру, — мам, ты в своем уме? Ты что натворила?! Ты его оставила умирать?

Сглатываю. Мне кажется, что кухня размывается в черно-белые пятна, а позади будто притаилась тень Владимира, которая хрипло шепчет мне в область шеи:

— Я разочарован. Ты влипла, крошка.

Я была для него крошкой в юности, и когда он так меня называл, то я знала, что он не в духе.

Холодок по спине, будто Владимир действительно стоит за моей спиной и буравит взглядом мой затылок.

Я бросила его умирать, и он этого не простит.

— Приезжай в больницу немедленно, — цедит каждое слово по слогам мой сын, и я слышу в его голосе тембр его отца. — Ты должна быть рядом, когда он очнется.

нет.

Не хочу я его видеть.

Меня начинает трясти, а пальцы стискивают телефон так сильно, что суставы болят от перенапряжения.

— Мама, — Юра медленно выдыхает и повторяет, — ты сейчас должна быть в больнице. Ты ведь это сама понимаешь.

Понимаю.

Я должна быть рядом с Владимиром, если он очнется, в знак своего подчинения и ожидания его милости, но…

— Пусть рядом с ним будет его шлюха, — заявляю я и все никак не могу моргнуть. — Его любимая шлюха, а мне надо тут немного прибраться.

— Я от тебя такого не ожидал, — в голосе Юры сквозит ледяное разочарование. — У меня просто слов нет.

Я не виновата, что у Владимира проявилась семейная наследственность с сердечными проблемами, а то, что я уехали и бросила его, то… я не жалею. Ни капельки. Он меня унизил, он предал меня после стольких лет брака, а я его жалеть должна.

Он меня не пожалел.

И не пожалеет, если придет в себя после операции. Он меня уничтожит. В животе от страха скручиваются кишки, когда мне кажется, что тень Владимира усмехается.

— Ма, ты должна приехать, — Юрий пытается быть со мной терпеливым, — ты себе этого не простишь, если…

— Я себя уже простила, — заявляю я и сбрасываю звонок.

Если я и пожалею, то лишь в случае, когда Владимир откроет глаза. Телефон в ладони вновь вибрирует, и я его швыряю в стену с криком отчаяния.

Что я наделала?

— Я, если что, вернулся, Лариса,— слышу голос водителя из глубины дома. — Вас отвезти в больницу?

Я все прекрасно понимаю. Я должна поехать в больницу, потому что это на данный момент единственно правильное решение, которое может хоть немного сгладить гнев Владимира.

Я смогу оправдаться, что вспылила, что он меня сильно обидел и что ч просто неуравновешенная старая дура, с которой спрос-то небольшой, но я отвечаю водителю:

— Нет. У меня тут есть дела поважнее.