Развод в 55. Ты меня больше не любишь

Глава 28. Подумай о себе

— За хирурга спасибо, — благодарю Сашу, который медленно шагает со мной, пытаясь подстроиться под мою скорость с ходунками, которые я еле передвигаю перед собой. — Ты мне их за одну ночь организовал.

— Есть свои связи, — бурчит Саша.

Он не особо любит, когда кто-то признает его старания и результаты, однако он действительно каким-то удивительным образом смог в короткие сроки уговорить кардиохирурга с мировым именем и его команду бросить все и прилететь в Россию.

— Только мама не особо рада тому, что я тебе так быстро и скоро организовал хирурга, — хмыкает.

Я пожимаю плечами, а Саша тайком смотрит на меня несколько раз, ожидая другой реакции, а не моего молчания.

Только мне сказать нечего.

— Да, я был у нее около недели назад…

— Мне неинтересно, — аккуратно и медленно сворачиваю налево в коридор, который ведет к выходу во внутренний двор клиники.

Конечно, дети остаются детьми, и сейчас им важно хоть как-то ситуацию склеить, но склеивать нечего.

Я если честно сам удивлен тому, как живо и ярко отреагировал на то, что Лара меня кинула.

Сейчас бы я отнесся иначе.

Не было бы приказа ее притащить в больницу, не было бы никаких угроз и попыток разбудить в ее душе страх за свою шкуру, ведь я так хотел от нее эмоций.

Усмехаюсь.

В тот момент, когда ее притащили босую, лохматую и бледную, то я даже под обезболивающими нафантазировал себе момент, как я прихожу к ней на своих нога, а она трясется и молит о прощении.

Сейчас я этого не хочу.

Без смерти матери и этой отвратительной драки под камерами, я бы потребовал всю информацию о том, где она, что она, как она, а сейчас… ничего не хочу знать.

— Пап…

Я останавливаюсь и дышу. Физическая боль и слабость еще со мной, и она останется еще надолго. Может, на годы.

— Послушай, — перевожу взгляд на Сашу, — я уже это говорил Злате, то теперь и тебе скажу, — смотрю прямо и спокойно, — жизнь вашей матери меня больше не касается. А моя жизнь больше не касается ее…

— Она, конечно, не должна была бросать тебя…

— Хотите возится с ней, — продолжаю я, — ваше право. Отчитываться передо мной за ваши встречи не надо. Она ваша мать.

— Я приезжаю на могилу бабушки каждый день, — Саша тоже не отводит взгляда. — Я знаю, ты с ней не попрощался…

— Если такая же положительная динамика сохранится, то я сам побуду на могиле мамы, — киваю, — но с вашей мамой, Саш, я не буду встречаться. Зачем? Чтобы она съехидничала насчет смерти твоей бабушки? И попытается опять убить? — хмыкаю.

— Ну, ты к ней с охраной сходи, — Саша пытается улыбнуться.

— Зачем?

— Простить и отпустить друг друга.

— Что за бред? — вскидываю бровь. — Ты сходил к матери. Ну, легче стало? Простил, отпустил, понял?

Саша хмурится. Не стало ему легче после встречи с Ларой, которая, вероятно, опять выпустила из себя оскорбления и агрессию. Сейчас же она свято уверовала, что она — жертва со всех сторон.

— Я ее прощаю и отпускаю, — поглаживаю небритую щеку. Щетина острая и колется.

Надо привести себя в порядок.

Надо подравнять заросли на лице, постричься.

— Ты сначала ее посреди ночи к себе тащишь, а теперь…

— Теперь не вижу смысла, — вновь смотрю на сына. — Саш, ты уже не мальчик, который будет хныкать из-за развода родителей и тебе не надо выбирать, с кем жить. Не надо слушать чухню о том, что мама и папа тебя все также любят, но они решили не быть вместе.

— Да лучше бы я тогда похныкал, чем сейчас видеть тебя с ходунками, а маму навещать в психушке, — мрачно отвечает Саша. — Вы живая иллюстрация того, что брак прекрасен лишь первые десять-пятнадцать лет, — замолкает, массирует переносицу и поднимает на меня взгляд. — Здорово, что ты передумал кошмарить маму, но думаю ты должен сам принести документы на развод.

— Зачем?

— Затем, что ты сам сделал ей однажды предложение, — Саша всматривается в мои глаза, — сам однажды поставил подпись на заявлении о регистрации брака. Не твои юристы, а ты сам, — подается в мою сторону и переходит на шепот, — и как бабушка говорила однажды нашему соседу, у которого я пытался в детстве собаку украсть… вместе женились, то вместе и разводитесь. Это не мои слова, а бабушки.

Похлопывает меня по плечу и шагает прочь, и из-за угла ко мне выходит Зоя со свитером который накидывает мне на плечи:

— Тебе сейчас надо о себе подумать, Вов. Все эти лишние встречи… не пойдут на пользу.