Развод. Выбираю быть счастливой

Глава 16

Дверь машины хлопает так громко, что я вздрагиваю. Женя выходит резко, с какой-то хищной злостью. Он будто сорвался с цепи: взъерошенный, глаза горят, плечи напряжены. Я не понимаю, на кого он смотрит с такой ненавистью. На того мужчину, который чуть не затащил меня в свою машину, или на меня?

Он бросает короткое:
— Миша, займись им.

Миша кивает, и в следующую секунду они с тем типом оказываются в стороне. А Женя разворачивается ко мне. Я не успеваю ничего сказать — он хватает меня за руку.

— Ты что творишь? Отпусти!

Я пытаюсь вырваться, отшатнуться, но он тянет меня к другой машине, к машине Миши. Он открывает дверь и буквально силой усаживает меня вовнутрь. Я сопротивляюсь, дерусь, толкаю его.

— Не трогай меня! Ты не имеешь права!

Испепеляю его взглядом и жалею, что он физически не передает всю силу моей злости.

Я смотрю на него, и сердце болит от этой смеси боли, гнева и усталости. Я не знаю, верить ли ему, но внутри меня уже нет сил бороться. Я сдаюсь, и мы садимся в машину.

— Я тебя только что спас, Юль! — рявкает он, захлопывая дверь с моей стороны и обходя машину. — Скажи спасибо, что я вообще приехал!

Я молчу, гляжу в окно, слёзы не прекращают капать. В машине висит тяжелая, накалённая атмосфера, словно мы оба на грани взрыва, но сдерживаемся.

Он садится за руль. Мы оба тяжело дышим. Его пальцы сжимают руль, будто он вот-вот его сломает. Я сжимаюсь в кресле, чувствую, как слёзы душат изнутри. Но не от страха, нет, от унижения.

— Ты поступаешь безрассудно, — говорит он, не глядя на меня. — Ты даже не представляешь, что могло с тобой случиться, в таком состоянии.

— А ты, значит, большой стратег? — я смотрю на него со смесью боли и ярости. — Ты изменял мне, Женя. Не учи меня, как думать.

Он сжимает зубы. Скулы напряжены, в глазах, что-то беспомощное и болезненное. Словно он тоже чувствует этот надлом, что случился, между нами.

— Я знаю, — выдыхает он. — Я знаю. Да. Я изменил. И мне с этим жить.

Тишина заполняет салон. Кислород испарился и теперь его нехватка душит меня. Только наше дыхание, да хруст моих пальцев, которые я сжимаю так, что ногти врезаются в ладони. Физическая боль, это ничто по сравнению с душевной.

— Тогда зачем ты вообще здесь? — спрашиваю я тихо, в глаза не смотрю. — Если знал, если понимал, зачем сейчас делать вид, будто тебе не всё равно?

— Потому что не всё равно! — срывается он. — Потому что ты мне нужна! Я запутался, да, я был идиотом, но я не хочу терять тебя из-за одной ошибки!

— Одной? — я поворачиваюсь к нему, и слёзы текут по щекам. — Женя, ты не случайно оступился. Ты предал. Это не то, что можно взять и стереть.

— Я не люблю её. Это было… глупо. Мелко. Неважно. Это не имело значения.

— Для тебя — нет. А для меня? — я чувствую, как голос дрожит. — Мне теперь жить с этим. Каждую ночь думать: а когда ты снова «ошибёшься»?

Он зажмуривает глаза, тяжело выдыхает и опускает голову на руль. Несколько секунд молчит. Потом говорит глухо:

— Я не оправдываюсь. Просто прошу... не руби сплеча. Не разводись сейчас. Подожди. Дай нам шанс. Время. Сейчас вместо тебя говорят эмоции, я это понимаю…

Я смотрю в окно. Лицо отражается в стекле чужое, посеревшее от боли.

— Скажи честно, — шепчу я. — Ты бы простил меня, если бы я тебе изменила? По ошибке. По глупости. Неважно какая у меня была бы причина. Ты бы простил? Закрыл глаза на мою ошибку, и мы жили бы дальше.

Он долго молчит. Больше минуты, сродни целой вечности. Потом говорит, не поворачивая головы:

— Не знаю…

— Вот именно. – проглатываю ком в горле. – Когда ты не можешь вновь поверить человеку, это уже не жизнь. Это постоянный страх, снова быть преданным. Снова оказаться за бортом. Кто захочет так жить?

Тишина. Но теперь она другая, она будто пропитанная пониманием, что между нами пролегла трещина. Глубокая, холодная, необратимая.

-- Я устал…- с сожалением в голосе говорит он.

— Ты мог подождать, — говорю я. — Мог прийти, поговорить. Мог постучать в дверь. Мы могли все решить. А ты пошёл в постель к другой. Где, видимо, теплее.

— Нет. — Он качает головой. — Я не жду прощения. Я прошу только одно: не принимай решения сразу. Не говори «развод» в состоянии, когда всё дрожит внутри. Подожди. Подумай. Поговорим. Попробуем.

— Попробуем? — я сжимаю кулаки. — Женя, я не знаю, как с тобой теперь жить. Я не знаю, как смотреть тебе в глаза и не думать об этом.

Он поворачивается ко мне. Его лицо полно боли. Настоящей. Он больше не злится. Он... почти сломлен. Мое сердце сжимает, будто чувствует на себе и его боль тоже. Замкнутый круг, где выхода не видно.

— Ты всё ещё важна для меня, Юля. Даже больше, чем раньше. Я не знал, насколько могу потерять тебя, пока не...

— Пока не предал?

Он опускает глаза.

— Я всё ещё тебя люблю, Юль, — говорит он наконец. Голос тихий, чуть с хрипотцой. Выдает его эмоции. Показывает, что он тоже не железный. — И мне невыносимо видеть, как ты плачешь из-за меня. Если бы я мог всё вернуть…

— Но ты не можешь, — перебиваю я. — И я не могу забыть. А жить, притворяясь, будто ничего не было… я не умею.

Я молчу. Мне больно это слышать. Потому что я тоже любила. И, может быть, всё ещё...

Но что-то во мне уже не то. Что-то надломилось. Сломалось. Не навсегда. Но навсегда изменилось.

Он поворачивается ко мне. Глаза в глазах. Его взгляд просит, умоляет. А я… я устала. Дико устала от этого дня.

— Давай просто приедем домой, — тихо говорю я. — Мне нужно время. Мне — а не нам.

Путь домой кажется бесконечным. Я чувствую, как в груди всё сжимается, нервы натянуты до предела, и я понимаю — моя эмоциональная грань давно уже пройдена. В голове крутятся мысли, страх, горечь, ненависть и любовь — всё смешано в неразрешимый клубок.

Он кивает. Больше не говорит ни слова. Только заводит двигатель. Мы едем в полной тишине. Она не давит, она хоронит. Мои пальцы дрожат, мысли скачут, я задыхаюсь от внутреннего крика. Всё закончилось. Я знаю это. Просто ещё не сказала вслух.