Развод. Выбираю быть счастливой

Глава 17

Я больше так не могу.
Каждое его прикосновение, как удар током. Не от нежности, а от другого, более страшного ощущения. Потому что всё это не по-настоящему. Он будто играет роль заботливого мужа. Доказывает мне наглядно, что он осознал свою ошибку. Женя — заботливый. Женя — терпеливый. Женя — снова влюблённый муж, который вдруг «понял всё».

И он искренне удивляется, когда я не разделяю его стремление все исправить. Странно, да?
Мне так и хочется закричать ему в ответ: -- Да пошёл ты, изображать красивую картинку на руинах нашей жизни, это слишком!

— Ты хорошо спала? — спрашивает он утром, подаёт чашку кофе в постель.

— Да. Спасибо. -- Я улыбаюсь. Машинально. Улыбка на автопилоте, будто нарисованная. Это не чувства, это привычка.

Он садится рядом, смотрит, как я отпиваю кофе. Идеальная температура, с молоком, как я люблю. Только вот сейчас оно отдает горечью, кислой, неприятной горечью.
Он запоминает всё. Даже то, чего раньше будто не замечал. Все, что принимал как должное.
Слишком хорошо старается.
Слишком.

Он дома. Всегда. Уже третий день.
Он не уходит к друзьям, не ходит на тренировки, решает рабочие вопросы по телефону. Он постоянно рядом. Будто боится выпустить меня из своего вида.
Следит.
Оценивает. Прощупывает взглядом каждый миллиметр моего лица.
Как будто проверяет, треснула ли я уже или ещё держусь.

Я чувствую себя как стекло под давление. Хрупкое, тонкое, натянутое до предела. Каждая секунда – это испытание.
Любое движение — и я рассыплюсь.
Он чувствует мою слабость. Как хищник.
Пытается то лаской, то неожиданными вспышками эмоций, получить хотя бы каплю моего внутреннего хаоса.

Вчера — сцена. Слёзы, просьбы не разрушать семью, не торопиться с решением.
Сегодня — мед в уши, цветы, кофе, шёпот: «Мы же были счастливы, Юль. Давай начнём заново».

Заново?
Как будто можно стереть всё. Как будто можно всю эту грязь смыть водой. Перезагрузить голову, и стереть всю боль в моменте, когда я потеряла опору в жизни. Веру в настоящее. Потеряла веру в нас!

Это как яд, что попал в мой организм, и отравил все.

Нет.
Я не хочу больше забывать.
Я устала жить в иллюзии.
Я поднимаюсь, иду в ванную, закрываю дверь. Только здесь он не трогает меня.
Пока.

Я смотрю на своё отражение. Лицо будто маска с серым оттенком. Ровное, без глубоких морщин. Без эмоций. Только в глазах тень. Как чёрная трещина по стеклу.

Пока принимаю душ, то с опаской смотрю на закрытую дверь. Увидеть его на пороге, это будет слишком.

Я собираюсь в студию. Он провожает меня до двери, как будто я ребёнок.
— Когда вернёшься? — голос мягкий, почти ласковый.
Я пожимаю равнодушно плечами.
— Не знаю. Много дел.
Он, чуть хмурясь, кивает.
Но не уходит от двери, пока я не захожу в лифт.

В студии пахнет краской, бумагой и нервами.
Я не была здесь несколько дней, но такое ощущения, что пару месяцев. Всё стоит. Немного пыльно. Чужое.
Как будто это место меня больше не помнит.

Аня сидит за столом, пьёт кофе из моей любимой кружки. Я рада ее видеть. Она наверно единственная, кто у меня остался. С кем я могу поговорить. Излить душу, и всю ту боль, что там сейчас хранится.
— Привет, — говорю я.
Она даже не смотрит на меня. Странно. Внутри что-то напрягается. Будто тонкая нить, начинает рваться.
— Привет. – сухо отвечает она.

Я чувствую, что-то не так.
Ледяной воздух между нами вырастает стеной.
Мысленно отгоняю предчувствия. В нашу последнюю встречу она плохо себя чувствовала. Возможно, ее состояние сказывается и на настроении.
— Слушай, я хотела спросить… -- начинаю я осторожно, -- на днях приходил наш клиент, сказал, что мы накосячили с его заказом. Элитный поселок…
Аня закатывает глаза, и мне это не нравится.
— А, этот. Ему нужно было срочно, платил выше прайса. Я согласилась. Но по факту он слишком много хотел. Не адекват полный.

Слышать такие слова в адрес клиента, это дико. Неважно какие ситуации у нас были, это все равно не повод.
— Но он уже оплатил. Мы должны вернуть деньги. Или вообще не нужно было соглашаться на срочный заказ. Это ведь сказывается на нашей репутации.
— «Мы»? — Аня вскакивает. — Ты вообще здесь была? Нет! Вот и не надо меня учить, как работать.
Я растеряна ее реакцией. Мы вместе работаем. На равных. Я никогда не высказывала ей претензии.
— Аня, подожди. Я не виню тебя. Просто… надо понять, что делать. Мы не можем терять клиентов.
— Мы?! — она кричит. — Это ты не можешь! А мне уже всё равно! Я не собираюсь больше тянуть студию с ее проблемами! – она на автомате, видимо, для нее это уже привычный жест, кладет руки на плоский живот.

Я проследила за ее движениями взглядом. Я все поняла. Эта очевидная новость, которую можно уже не скрывать.

-- Ты беременна? -- Я делаю шаг назад. Внутри меня будто завязался тугой узел из боли. Я не готова к этому.

Я рада за подругу. Но моя личная боль, в моменте захлестнула меня.

-- Да! – Она вскидывает гордо подбородок. – Больше я не буду вести дела студии. Ты, если хочешь, оставайся, только уже без меня.
— Я…-- мне не хватает слов, чтобы ей ответить. Эта новость повергла меня в шок. И мне требуется время, чтобы прийти в себя. – Я рада за тебя.
-- Я тоже рада, за себя. -- Аня усмехается.

Молчание.
Густое, липкое.
Я не знаю, что сказать. Она смотрит на меня с такой злобой… или болью?
— Я не буду подписывать новый договор на аренду, — говорит она резко. — Я ухожу.

Она встает из-за стола, берет свою сумку, идёт к двери.
Останавливается, смотрит на меня.
— Знаешь, ты думаешь, что все вокруг должны понимать, жалеть, принимать тебя любой. А я устала. Мне надоело. Да и не хочу.

И хлопает дверью.
Так, громко, что стекло в помещении, дрожат.
Я медленно опускаюсь на стул.
Меня трясёт. Внутри расползается противный, леденящий душу холод паники. Словно только что случилось землетрясение. Или пожар. Или смерть.