Развод: Я Больше не Твоя «мебель»

Глава 2

Сквозняк из распахнутого окна не освежал. Он лишь разносил запах горелого сахара по всей квартире, вбивая его в обивку дивана и складки штор. Я стояла посреди кухни, глядя на пустую раковину, где лежал обугленный остов моего праздничного пирога. Черный круг, похожий на прогоревшую совесть Эраста.

Тишина в квартире была не пустой — она была тяжелой, как мокрая вата. Я слышала, как за стеной у соседей надрывно закипает чайник, как на улице хлопает дверь машины, как тикают часы-повар, которые теперь казались мне издевательством.

Двигайся, Луиза. Просто двигайся.

Я начала механически убирать со стола. Грязная миска из-под теста — в мойку. Остатки муки — смахнуть тряпкой. Руки работали сами, привычно и четко, словно я всё еще была на смене в «Лесной Сказке», разруливая очередную жалобу на холодный бассейн или грязные полотенца. Внутренний администратор включил режим выживания. Если я сейчас остановлюсь, если позволю себе просто сесть на этот стул, я превращусь в соляной столп.

Нужно понять, что осталось. Провести инвентаризацию пепелища.

Я прошла в гостиную. Мой взгляд упал на рабочий стол — старый, из ДСП, с потертыми краями. Здесь мы с Эрастом обычно «сводили дебет с кредитом». Раз в месяц, строго после пятнадцатого числа, садились друг напротив друга, доставали папки и решали, сколько отложим в шкатулку, а сколько уйдет на коммуналку и продукты.

Я выдвинула нижний ящик. Там лежали наши папки: «Дом», «Елисей», «Разное». Мои пальцы коснулись прозрачного пластика. Раньше это было символом порядка, теперь — свидетельством моей слепоты.

Среди квитанций за электричество и газ я заметила ярко-синий конверт. Без марок, просто с логотипом банка, в котором у нас были зарплатные карты. Я не помнила, чтобы он приходил. Видимо, Эраст достал его из почтового ящика и спрятал здесь, среди скучных бумаг, зная, что я не полезу проверять старые счета за отопление.

Письмо было вскрыто. Внутри — плотная бумага с водяными знаками.

Я начала читать, и строчки поплыли, превращаясь в черных змей.

«Уведомление о графике платежей по кредитному договору №...».
«Сумма основного долга: 1 500 000 рублей».
«Залоговое имущество: объект недвижимости по адресу...» — наш адрес.
«Поручитель: Воплева Луиза Викторовна».

В глазах потемнело. Я опустилась на стул, чувствуя, как дерево впивается в спину. Полтора миллиона. Под залог нашей единственной квартиры. Под мою подпись.

Перед мысленным взором всплыл вечер месячной давности.

Я тогда вернулась из санатория совершенно раздавленная. У нас была проверка из санэпидемстанции, потом какой-то скандал в ресторане, голова раскалывалась так, что я едва видела свет. Эраст крутился рядом, непривычно ласковый. Поставил передо мной чай, помассировал плечи.

— Лу, дорогая, тут бумаги из техчасти прислали, — прошептал он мне тогда на ухо. — Суковский требует срочно отчет по модернизации котельной отправить в Москву. Посмотри, тут просто акты обследования фундамента. Чистая формальность, но без твоей визы как старшего администратора они не принимают. Подпиши, а я сам утром в канцелярию занесу. Тебе же некогда будет.

Он подсунул мне ворох листов. Я видела только шапки: «Акт...», «Согласование...». На третьем или четвертом листе стояла галочка карандашом.

— Здесь? — спросила я, потирая виски.
— Да, Лу. И вот здесь еще, на копии для архива. Умница. Давай, пей чай и ложись, я сам всё уберу.

Я подписала. Не глядя. Я подписала приговор своему будущему, потому что верила человеку, с которым делила постель и хлеб больше двадцати лет. Я верила, что он «свой». Что он — мой фундамент. А он просто заливал этот фундамент бетоном, чтобы я не смогла выбраться.

Я посмотрела на график платежей. Первый взнос — через три дня. Тридцать восемь тысяч четыреста рублей.
Моя зарплата — сорок восемь тысяч. После вычета всех налогов и сборов оставалось чуть больше сорока пяти.

Десять тысяч на жизнь. На месяц.
А еще Елисей.

Я судорожно схватила телефон. Нужно проверить счет за обучение. Елисей учился на платном, третий курс юрфака. Мы всегда платили вовремя, Эраст следил за этим... Или делал вид?

Я зашла в личный кабинет университета. «Задолженность за текущий семестр: 92 000 рублей. Срок оплаты: до 10 сентября».
Сегодня — первое. У меня есть девять дней, чтобы найти сумму, которой у меня нет. И которую Эраст, судя по пустой шкатулке, просто спустил на изумрудные серьги для своей новой девки.

Я встала и пошла в ванную. Мне нужно было увидеть себя.

Зеркало не пожалело. На меня смотрела женщина с землистой кожей и воспаленными глазами. На щеке — мазок сажи от прихватки, волосы растрепаны. «Мебель», — прошептал в голове голос Эраста. Старое кресло. Пыльное.

Я со злостью открыла кран и начала умываться ледяной водой. Тщательно, до боли растирая кожу полотенцем.
Нет, Эраст. Я не мебель. Мебель не чувствует боли. Мебель не умеет считать. А я умею.

Я вернулась на кухню и открыла кухонный шкаф.
Пачка гречки. Половина упаковки макарон-рожков. Две банки тушенки, купленные «на черный день». Чай в пакетиках, сахар — полсахарницы.
Черный день наступил, Луиза. И он оказался гораздо чернее, чем ты могла себе представить.

Я достала калькулятор и лист бумаги.
Долг по кредиту: 1.5 млн.
Долг за вуз: 92 тыс.
Коммуналка, свет, интернет...
На карте — семь тысяч двести рублей. Это всё, что у меня есть до аванса, который будет только двадцатого числа.

Двадцать дней на семь тысяч. Триста пятьдесят рублей в день.
Если я буду ходить на работу пешком — это экономия на автобусе. Если буду обедать дома... нет, в санатории кормят сотрудников бесплатно, это плюс. Значит, завтрак и ужин — пустая гречка.

Я смотрела на эти цифры и чувствовала, как внутри кристаллизуется что-то новое. Страх никуда не делся, он сидел холодным комом под ребрами, но над ним вырос слой ледяной, расчетливой ярости.